— А ты куда? Только не говори, что тебе все равно, а то я буду думать, что у тебя нет собственного мнения!
— Раз так… тогда ужасы, — выдал он мне, кивая на черный постер с милым изображением пары мертвяков, чьи кровожадные руки тянулись к запуганной девушке со светлыми волосами, — ну как?
Вот балбес, а? С девушкой, особенно такой, как я, только и смотреть ужастики. Мало меня ими Нинка пугает, так теперь и он решил. Молодец, что тут еще скажешь?
— Ужасы так ужасы, — вздохнула я, мрачно разглядывая мертвецов, — посмотрим их.
— Наверное, ты не хочешь? — вдруг решил проявить что-то вроде участия Антон.
— Хочу.
Парень проявил несвойственную себе осведомленность касательно женского пола:
— Кажется, девушки такие фильмы не любят. Извини, я не подумал.
— Любят, — упрямо произнесла я, — а когда кажется — тогда крестятся.
— Но…
— Пойдем брать билеты, — перебила я одногруппника. Может, ему другие жанры кинематографа не по душе? А на ужастиках он душой расслабляется. И вообще он ведь меня спас, значит, он и выбирает! Будет сегодня первой скрипкой в нашем маленьком дуэте.
— Пойдем, — покорился моей воле Антон.
Я долго и придирчиво выбирала места в одном из залов, глядя на маленький экранчик перед собой, который показывал расположение мест в нужном нам зале кинотеатра. Выбор был большой, а когда выбор большой, я имею свойство теряться.
А тут еще мужик, стоящий рядом, принялся, глядя на нас, давать тупые советы:
— Последние места — для поцелуев. Туда и берите.
Слышите? Эй, парочка! Парень, скажи своей девушке про последний ряд! Берите туда!
— Сами берите хоть на потолке места, — процедила я сквозь зубы. Какие еще поцелуи? Пусть он, дядька, идет и целуется с кем хочет — хоть с дохлыми кошками."
"Я назвала оператору ряд и кресла, стараясь не обращать внимания на приставучего мужика, которому явно было скучно. Работница кинотеатра выделила места красным — и экран стал показывать, что они заняты. Ну, слава Богу, почти купили билеты.
Девушка за стеклом назвала сумму, но только я вновь вытащила чуть измятые купюры из кармана, как увидела, что Антон опережает меня и протягивает в полукруглое окошко пятитысячную купюру.
— Стой, — схватила я его за руку, — это я плачу.
Он укоризненно на меня посмотрел, подозрительно легко отодвинул в сторону и получил билеты, а также сдачу, забыв взять мелочь. Зато ее сгребла я и вручила Антону, небрежено запихивающему деньги в карман джинсов.
