— А все эти мои… родственнички, — скривила тетушка губы, — сплошные антидуховные особы, у которых на плечах растут тыквы. О да, прямо из шей.
— Зато у меня хотя бы волосы нормальные, — пробурчал тихонько Виктор Андреевич.
— А у меня своя юридическая фирма, — так же тихо произнес Петр Ильич. Двоюродные братья стукнулись бокалами и залпом выпили вино.
— Все как в детстве, — прошамкал на ухо молоденькой жене дядюшка Журавль. — Эти двое вечно всех выводили из себя, особенно мою сестренку!"
"— Приходите к нам в студию, тетя Эльза! У нас крутая студия, вам понравится.
— Тут же пригласил ее в гости молодой человек, одновременно касаясь под столом рукой безвольно опущенной ладони Нинки. Кожа у нее был мягкая и приятная, только вот ногти оказались очень острыми — девушка тут же вцепилась в наглую руку барабанщика, пытаясь оставить на ней царапины-полосы поглубже.
— А, может, я люблю боль, — шутя прошептал Келла так, чтобы его слышала только его разозленная королева. — А ты садо-мазо тоже увлекаешься?
— Ах ты, урод, — тут же отпустила драммерские пальцы Нина и принялась обтирать их о скатерть, — убирайся из моего дома.
И что значит тоже? Я нормальная, абсолютно адекватная. Убирайся!
— Меня тетя Эльза пригласила. Я не могу отказать старушке.
Вместо ответа Нинка с силой наступила ему на ногу. Парень дернулся.
— Еще одна такая выходка, — склонился он к ее уху, — я тебя при всех поцелую.
— Только попробуй, — отозвалась девушка, но больше причинять физическую боль Келле не стала, поняв, что он действительно сможет принести ей больший моральный вред.
Еще около двух часов девушка, а также ее папа Виктор Андреевич терпели присутствие синеволосого музыканта из группы «На краю». К большому разочарованию Нины, во время импровизированных танцев, которые устроила Софья Павловна, Келла пользовался большой популярностью у всех ее кузин и даже тетушек. И даже ее родная сестра Ирина не погнушалась Келлой, заявив Нинке, что у той «губа не дура, а синеволосый мальчик с пирсами — это круто».
Еще никогда ни один из молодых людей Нины не задерживался в ее доме так долго. Нет, вообще не был в ее доме. А присутствие улыбающегося барабанщика, чьи смех и шутки приводили в восторг не только престарелую Эльзу Власовну, но и почти всю женскую половину Журавлей, неприятно раздражало. Да и все мужчины, кроме дяди Вити и Петра Ильича, восприняли синеволосого довольно-таки хорошо.
