Несет от меня ветер вести:Журавлик, тебя буду ждать!
— Что-то мне послышалось насчет Нины, — пробормотал вдруг Виктор Андреевич, который вдруг начал все яснее и яснее осознавать, что песня посвящается совсем не дочери Олега Романовича, а его собственной.
— А мне про журавлика, — так же растерянно произнес его сын, которого, кстати сказать, многие друзья так и называли — Журавль, — слушай, пап, а это…
— Ну-ка, быстро ведро воды неси, — приказным тоном сурово сказал ему отец, — живо!
Пока певец, играя на гитаре, исполнял припев, дядя Витя сжимал ладони в кулаки и проклял всех его родственников до девятого колена.
Каков мерзавец, а! Решил опозорить всю их семью перед целым домом! Приперся Нинке песни петь! Совсем уже обнаглел! То цветы, то звонок, теперь ор под гитарку!
«Ну, если так старается, то точно моя Ниночка на него не реагирует! Келла-Хренелла», — подумал он про себя и вдруг понял, что полоски по краю банданы на самом деле волосы экстравагантного синего цвета.
— Это песня посвящается моей любимой королеве! — прокричал в микрофон парень под аплодисменты собравшихся, которые не стесняясь фотографировали молодых людей и снимали на камеру.
— Я ее очень люблю! Ниночка, выходи ко мне! — совершенно не подозревал ударник о том, что его королевы нет дома, зато за ним наблюдают ее отец и брат.
— Вот ведро, пап, — ворвался в это время Сережа, таща огромную двадцатилитровую емкость.
Следом за парнем следовал кот семейства Журавлей, черный, с пушистым хвостом, на конце которого красовались две белые кокетливые полоски, и с желтыми хитрыми глазами.
Удивительное дело, но кота принес одним славным декабрьским вечером не кто иной, как ныне разгневанный дядя Витя. Животных порой он жалел куда больше, чем людей. Возвращаясь домой тридцатого декабря, с мешком подарков для супруги и детей, мужчина совершенно случайно обнаружил маленького котенка в пустом темном дворе. Котенок, как собака, увязался за Журавлем и, застревая лапками в небольшом слое снега, помчался вслед за своим будущим хозяином.
Сначала Виктор Андреевич решил его аккуратно пнуть, чтобы «наглая кошка» не мешала ему идти, но потом вдруг вспомнил, что назавтра обещают целых тридцать градусов, и взял животное с собой. Обрадованный котенок тут же нагадил на Нининого папу, когда тот запихнул его за пазуху, а потом спокойно уснул. Кот жил у Журавлей уже лет пять, гадить где попало перестал, зато с завидным постоянством воровал еду и рвал острыми когтями все газеты.
