— И все?
— А что еще? Ну, мы с девушками танцевали, смеялись, — пожал плечами Сережа, видя, что отец внезапно успокоился и вновь вернулся на место.
«Слава Богу, что он нормальный!» — подумал мужчина, чувствуя, как благодушное настроение маленькими шажками возвращается к нему обратно.
— Ладно, поговорим с тобой об этом позже, но помни — расплата тебя не обойдет стороной, — решил покинуть комнату сына дядя Витя. — На семейном ужине веди себя прилично, ясно? Не зли тетю Эльзу.
— Я-ясно, папа, — удивленно произнес парень, понимая, что гроза миновала.
— И это… ты Келлу какую-нибудь знаешь?
— Кого?
— Никого.
Виктор Андреевич вновь отправился в прихожую, уверенный в том, что сын не виновен и может жить спокойно. Еще раз задумчиво поглядев на цветы, он стал размышлять дальше:
— Если отправитель все-таки парень, значит, это его так по-бабьи зовут: Келла. Вот же мать его. Значит, этот сосунок подкатывает все-таки к кому-то из дочерей, — бубнил он, меряя коридор шагами.
— Тогда почему джинн сказал, что парень-заказчик «сыный»? Наверное, перепутал. Может, этот сопляк был одет в синее?
Еще немного поразмышляв, он решил, что три корзины с цветами — это не так уж и страшно. Вот сын, который не оставит тебе внуков, — гораздо хуже. А эта цветная трава, воняющая на весь коридор, пойдет в дело — будет подарена родственницам на ужине. Таким образом, он и галантным хозяином себя покажет, и от этих проклятых корзин с растительностью избавится. Нинкина нелюбовь к цветам тоже передалась ей от родного отца, как, наверное, и ее красивые голубые глаза, потому что остальные Журавли пошли в тетю Соню — глаза имели карие.
Дядя Витя сходил на кухню, взял себе огромную пригоршню конфет и вазочку с орехами, тяпнул хорошего коньячка, схватил книжку и, делая сам с собой ставки на возможного убийцу, вновь принялся за чтение, сидя на том же самом мягком пуфике около столика с телефоном. Поэтому через полчаса, когда аппарат связи зазвонил, именно Виктор Андреевич прошамкал сам себе:
— Квофо таф февти фа нофу девнуфи фофонить? — имея в виду фразу: «Кого там черти за ногу дернули позвонить?» и быстрее прожевывая конфету, мужчина молча схватил трубку телефона.
— Это ты? — раздался незнакомый голос, принадлежащий, судя по всему, какому-то молодому человеку."
"Дядя Витя молчал, только злорадно подумал: «Я, я». Он очень любил хамить людям, которые не туда попадали. Или глупо разыгрывать.
