Когда мне остается совсем немного, отчим за руку меня хватает и к себе тянет. Я вскрикиваю и пытаюсь вырваться, но куда мне. Я маленькая, хрупкая и напуганная. Почему мама его прислала? За что мне это? Зачем послушала его. Я почему-то уверена, что это именно он настоял.
– Послушайте, давайте не будем горячиться, – вступает в конфликт Мирон, который до этого наблюдал за нашей перепалкой молча.
– С дороги на хрен уйди, – рычит отчим. – Не ты тут, блть, музыку заказываешь. Это моя дочка, понял? Я ее забираю из города этого вашего развратного.
В деревню со мной поедет.
Мне так страшно, как никогда прежде. Я даже Диму так не боялась, хотя он меня едва не изнасиловал. Не было мне тогда так страшно, я толком понять ничего не успела, а сейчас все понимаю. И мне страшно до ужаса, как тогда, когда он в комнату ко мне зашел и говорил о том, что я ему нравлюсь и что он обязательно меня дождется. Моего совершеннолетия. Говорил, что с мамой разведется и на мне женится. Ужасный человек. Я его боюсь очень.
– Отпустите девушку, – четко произносит Мирон.
Взгляда с моего отчима не сводит, на руки его, которые в меня вцепились, смотрит.
Я боялась, что он вмешиваться не станет. Все-таки родня, мало ли, но Мирон вмешивается, горой стоит на проходе. Дает понять, что выйти нам не даст.
– Ты че, блть…
Володя меня отпускает. У него другое занятие – устранить преграду, стоящую у него на пути.
От кулака, который летит ему в лицо, Мирон благополучно уворачивается в сторону. Я вскрикиваю и прижимаюсь к стенке. Я, наверное, эгоистка, но я о себе переживаю больше, чем о Мироне.
Что, если у него не получится противостоять отчиму? Что тогда? Я совсем одна остаюсь. Борю задержали, мама моя дома, ждет своего мужа и дочь неблагодарную. Полицию я, конечно, могу вызвать, но пока они приедут, отчим меня заберет."
"Мужчины сцепляются на моих глазах, Мирон получает удар справа, по печени, затем по лицу. Я трясусь вся, подумываю убежать и попробовать достучаться до соседей, а уже оттуда полицию вызывать. Мама меня, конечно, возненавидит, но я Володю терпеть не стану.
Он меня пугает, а мама мне не поверит. Пять лет назад не поверила и сейчас тоже не станет.
Я ищу, чем помочь Мирону. Что-то тяжелое. Бегу на кухню, там есть сковородка. Большая, чугунная, я ее по скидке купила, но так ничего и не готовила. Хватаю ее и возвращаюсь в коридор, где моему взгляду открывается удивительная картина. Отчим лежит лицом вниз, его руки заломлены назад. Мирон их держит, коленом упирается ему в спину.
