У меня был друг… мой парень… он меня взял и просто так бросил, представляете?! Без всякой причины! Все было хорошо, а потом он сказал, что больше не будет со мной встречаться.
– В твоем случае это было вовсе не предательство, – мимоходом обронила старуха, продолжая думать о чем-то своем, и Юлька во все глаза уставилась на нее.
– То есть как это?! – От возмущения она даже забыла добавить «Марта Рудольфовна». – То есть как это не предательство?! Он меня бросил, вы понимаете?! Ни с того ни с сего!
Конецкая вздохнула, покачала головой.
– Попробую тебе объяснить… Есть люди, которые меняются под влиянием обстоятельств. Ты видишь: вот человек потерял работу, нашел себе пару, долго лечил заболевшего родственника, тяжело ссорился и мирился с другом – и менялся, менялся, менялся! Взрослел, учился ни у кого не просить жалости, одновременно сам учился жалеть, увидел, какие разрушительные последствия может повлечь за собой доброта, стал жестче. Представила? И все происходящее отражается на нем, меняет его изнутри, и постепенно он становится другим человеком.
"
"Юлька кивнула – пока ничего сложного Марта Рудольфовна не сказала.
– А есть такие, которые эту огромную работу проделывают внутри себя, незаметно. У них нет видимых посторонним людям спусковых крючков – точнее, есть, но они прячутся, как лист в кроне дерева. Эти люди смотрят глупый фильм – и выходят из кинозала изменившимися. Они рассматривают двух подростков, целующихся на эскалаторе, – и понимают что-то такое о любви, чего не понимали раньше.
И в одно прекрасное утро ты смотришь на человека – а он уже другой. «Да он предатель!» – возмущенно выкрикиваешь ты очередную глупость, а все потому, что преображение совершилось не на твоих глазах. Ты пропустила самое главное.
Юлька молчала, осмысливая сказанное. Хотела что-то спросить и уже открыла рот, но тут в гостиную снова заглянула Лия.
– Можно я книжку возьму? – попросила она.
– Вале почитать? – живо спросила Конецкая. – Она не спит?
– Нет, уснула. Я себе хочу взять.
– А…. Тогда бери и иди отсюда, – равнодушно приказала Марта Рудольфовна.
Высокомерное обращение с сиделкой резануло Юльку. На какое-то время, пока Конецкая рассказывала Юльке о дочери Мурашовой, ей показалось, что старуха – вовсе не такое чудовище, каким виделась ей все это время. Она говорила с Юлькой так, словно делилась чем-то важным для себя, доверяла ей то, что не доверила бы постороннему человеку, и от этой откровенности в ней появилась уязвимость.
