– Хорош, да? – Старуха заметила, на кого Юля смотрит. – Большая умница и талантлив к тому же. Я его хорошо знаю… Роман из тех мужчин, которые с возрастом становятся только лучше, как хорошо выдержанный коньяк. В юности его жизнь бурлила и кипела – парень он был отчаянный, да и сейчас остался сумасбродом, хоть и научился это скрывать.
– А он кто? – несмело спросила Юлька, боясь, что разговорчивость старухи мигом пропадет от ее вопроса.
Но Конецкая отозвалась неожиданно охотно:"
"– Художник, и довольно успешный. Недавно состоялась очередная его выставка, кажется, незамысловато называлась «Женщина и цветы».
Причем писать Рома начал довольно поздно, года в двадцать четыре, что ли, но ему повезло – его заметил один из моих приятелей, покровительствующий творческим личностям. И в кои-то веки в его коллекцию попал настоящий художник, а не один из этих… творцов!
Последнее слово она произнесла с нескрываемым презрением.
– А разве он не творец? – удивилась Юлька, не отрывая взгляда от породистого благородного лица.
«Надо же, какой лев…»
– Мансуров в первую очередь профессионал. Это дорогого стоит, голубушка, поверь мне. А называющие себя творцами – не более чем генераторы скромных вторичных идей, не обладающие и каплей его работоспособности и мастерства.
Воспоминание ожило в голове Юльки. «Мансуров, Мансуров… Женщина и цветы…» Большая рекламная растяжка над дорогой, красные буквы, привлекающие внимание….
– Ой, Марта Рудольфовна! Это же он выставлялся в Доме художника!
– А я тебе о чем толкую? – осведомилась старуха.
– Да, в Доме художника, и что же?
– А вы были на его выставке?
– Вот еще! – фыркнула Конецкая. – Делать мне больше нечего! Правда, ее хвалят, и она до сих пор не закончилась… Но идти одной мне не хочется, а Валентина не может самостоятельно пройти больше ста шагов.
– Может быть, вам взять с собой Лию? – предложила Юлька.
– Чтобы устроить выгул инвалидов?! Глупости. К тому же Валя ни черта не понимает в живописи, да и не интересуется ею.
Марта Рудольфовна перелистнула страницу, вытащила еще одну фотографию и небрежно подкинула Юльке.
Карточка, спланировав, упала на пол. На ней тоже был запечатлен Мансуров – в компании нескольких смеющихся бородачей.
– Рядом с ним художники? – спросила девушка, разглядывая снимок. – Какие у них одухотворенные лица…
– Слева – банкир, справа – издатель и купец. Последних нынче принято называть бизнесменами, но «купец» – оно точнее.
Юлька покраснела, сложила фотографии в стопочку и отдала Конецкой.
