Позже Бабкин вспоминал, что больше всего его тогда поразил не парень, рванувшийся к своему странному оружию, а затем с невероятной ловкостью скрутивший им кисти лежащей без сознания Сахаровой, а Конецкая. Не вставая со стула, она обернулась к девчонке, так и сидящей на полу с открытым от изумления ртом, и сказала:
– Голубушка, не строй из себя ворону без сыра. Помоги джентльменам, но сначала одерни юбку – на тебе сегодня не то белье, которое стоит демонстрировать мужчинам.
Эпилог
Лена собирала вещи, которых оказалось на удивление мало.
Странно – она столько лет прожила в этой квартире, но большинство вещей принадлежало ее матери, обжившей это пространство, подогнавшей его под себя. «Как и меня, – подумала Лена Дубровина. – Как и меня».
Две сумки стояли у дверей, и она уже собиралась выходить, когда раздался звук вставляемого ключа.
– Лена?!
Ольга Сергеевна уставилась на сумки.
– Что происходит? Ты куда?
Лена аккуратно обошла ее, положила на сумку сверху теплый свитер, подаренный бабушкой.
– Я уезжаю, – сказала она.
– Куда?
Она нашла в себе силы выпрямиться и посмотреть матери в глаза.
– От тебя, мам. Подальше от тебя.
Ольга Сергеевна изменилась в лице.
– Я не понимаю… – начала она, – почему…
– Потому что я больше не хочу быть твоей марионеткой, – сглотнув, сказала Лена. Каждое слово давалось ей с трудом, его приходилось выталкивать из губ, которые не хотели слушаться, а норовили расползтись и искривиться в рыданиях. – Я тебя очень люблю, но ты больше не будешь мною управлять.
Я знаю, что это ты виновата в том, что случилось с Николаем Евсеевичем и с Валентиной Захаровной. И той девушкой с восьмого этажа. Кого ты наняла, чтобы ее сбили?
Ольга Сергеевна отшатнулась от нее, выставила руку в предостерегающем жесте, но теперь слова давались Лене легче, чем раньше, и она продолжала, удивляясь тому, что слез совсем нет:
– А еще ты меня обманула. Я встретилась с Инной Аркадьевной – мы поговорили, и она призналась, что это ты попросила ее сказать, будто ребенок той женщины из ее подъезда, с которой Вася раньше встречался, – его.
А это неправда. Это не его ребенок. Я всегда верила тебе больше, чем ему, и в тот раз поверила тоже.
– Леночка, он тебя ужасно обманул! – ахнула Ольга Сергеевна."
"Лена начала смеяться. Ужасно обманул. Ужасно.
– Нет, мам, – выговорила она, содрогаясь от смеха, – это ты меня ужасно обманула. Я с тобой стала жить страшной жизнью. Страшной, правда. Мне даже жить расхотелось.
