То, как люди относятся друг к другу, гораздо важнее того, что написано у них в паспорте.
Добавлять, как теперь относится к нам Яков, я не стала. Наверно, слушать то, каким плохим был его отец - последнее, в чем сейчас нуждалась и без того надломленная психика моего сына.
Рома помолчал несколько мучительных мгновений, потом спросил:
- Мы теперь будем жить тут? Без папы?
В каждом его слове было столько муки, что мне хотелось заплакать."
"Я пообещала Якову, что сына он больше не увидит. И именно так и собиралась поступить - оградить своего ребенка от того, кто нес только вред.
Но что, если этим решением я сделаю только хуже? Как смогу объяснить Роме, что папа, который всегда был рядом, который любил его и которого любил он, в его жизни больше не появится?
И было ли у меня вообще такое право - решать за всех?
- Мы немного погостим у дедушки с бабушкой, - ответила аккуратно. - А потом… потом мы с тобой найдем себе новую, красивую квартиру! Целая квартира и только для нас двоих - разве не здорово?
- Но папа…
Он не договорил, да этого и не требовалось - боль в голосе говорила за него.
Я не без труда проглотила вставший в горле ком.
- Ром, я не знаю ничего насчет папы. Пока - не знаю.
- Почему?
Конечно, нужно было как-то все ему объяснить. Но как? Несмотря на всю обиду, гнев и боль, я не могла вот так легко и в одночасье порвать со всем, что связывало меня с Яковом.
Тем более, что сын так явно, так очевидно в нем нуждался.
Вот только был ли Рома нужен отцу теперь, когда у того появилась другая семья?
- Потому что твой папа плохо поступил с нами - с тобой и со мной, - ответила наконец после мучительных размышлений.
- Он привел в наш дом свою другую семью. И я пока не знаю, смогу ли его простить.
- Он сделал тебе плохо, - неожиданно резко отозвался сын. - Я его не прощу.
Я подалась ближе, крепко обняла своего защитника и постаралась сказать как можно более легко и оптимистично:
- А вдруг папа станет вести себя хорошо? Как знать, может, тогда мы с тобой его и простим?
Я не увидела, но почувствовала - сын мотнул головой, отрицая даже саму эту возможность.
Переубеждать его я не стала, просто сказала:
- Я тебя люблю.
А потом выпрямилась и с бодростью, которой совсем не ощущала, заявила:
- А теперь пора кушать. Пельмешки заждались.
Рома покорно кивнул, но я чувствовала, что ни у кого из нас на душе легче не стало.
По крайней мере, пока.
Глава 31
Следующим утром я очнулась с совершенно квадратной головой.
