Она закипала внутри него, бурлила, требовала выплеска…
Он резко подался к ней, схватил за руку, притянул так, что их лица оказались очень близко…
Отчеканил яростно, злобно, гневно:
- Девочка уже большая! И за все эти годы ты даже не подумала о ней рассказать?! Да что там годы - всего неделю назад ты даже не заикнулась о том, что приехала не одна!
Инга не без труда выдернула из его захвата свою руку, отчего-то спешно поправила рукав свитера, словно пытаясь что-то скрыть…
- Не хотела, чтобы ты знал.
Он выпрямился, посмотрел на нее презрительно:
- Привести ребенка прямиком ко мне домой - отличный способ его скрыть.
- Не надо так…
Ее голос звучал моляще. Он и сам удивился тому, что сумел не дрогнуть в этот момент, под этим воздействием.
Он молча ждал, что еще она скажет, как объяснит свои действия и, что, возможно, еще хуже - свое бездействие все эти годы.
- Я действительно не хотела рушить твою семью…
Его семья…
Душу снова словно в рог скрутило, угрызения совести навалились одной большой лавиной…
Карина и Рома.
Женщина, которая подарила ему сына. Та, что доверяла. Та, что любила безо всяких требований и условий, а он…
Он ее подвел. И это еще очень мягко сказано.
- Ты ведь жил спокойно и счастливо, - добавила Инга, не дождавшись от него ответа. - Так что для всех было лучше, чтобы все оставалось так, как есть.
Ее слова отчего-то ранили. Заставили задаться вопросами, которые в обычной жизни от себя отгонял, не допускал ни в голову, ни в сердце…
Да, жил он и в самом деле все эти годы… спокойно.
Но счастливо ли?..
И вновь - укол где-то слева. Эти мысли были кощунственными, предательскими по отношению к Карине - женщине, которая такого не заслужила, но…
Возможно, они были честными. Или нет?.. Он и сам уже не знал.
Он посмотрел на Ингу, болезненно желая почувствовать к ней ненависть за то, что сделала. Сначала - бросила, растоптала. Затем - лишила дочери, даже простой возможности о ней знать. И, наконец, разрушила всю его отстроенную заново кое-как жизнь - до основания, явившись прямиком к его семье и сделав то, о чем они совсем не договаривались…
Вот только ненависти, увы, не было.
Лишь горечь и неясное ему самому сожаление.
- Не хотела, но все разрушила, - прокомментировал он устало. - Тебе многое придется мне объяснить, Инга.
Она вскочила с места, заломила руки в умоляющем жесте…
- Я объясню. Но… позже, ладно? Олеся так вымоталась за последние дни… Ты ведь не прогонишь нас сейчас?..
