Родила сына, воображая, что у нас семья, что я - жена, хоть и не по документам… а оказалось, что я… Кто я тебе, Яков? Никто?
- Я этого не планировал.
Он говорил отстраненно, почти безразлично, и это ранило сильнее всего.
- Не планировал чего? Того, что твоя настоящая жена заявится сюда и все расскажет?
- Тебя… не планировал. Сына…
Казалось, сильнее ранить было уже невозможно, но ему это удалось. Того, что мы с Ромой в его жизни вообще лишние, я услышать точно не ожидала.
Не обращая внимания на продолжавшие течь самопроизвольно слезы, я метнулась в нашу с Яковом спальню и, достав из просторного шкафа, о котором так когда-то мечтала, чемодан, стала бросать туда все вещи мужа, что только попадались под руку.
Его пальцы резко и неожиданно сомкнулись на моем запястье, он с силой дернул меня на себя, и, подавляя сопротивление, прижал к груди…
- Ты не дослушала. Я не планировал вас в своей жизни, но вы стали лучшим, что в ней было.
Я слышала, как громко, быстро, надрывно колотится в груди его сердце, выдавая истинный непокой и небезразличие.
Так же, как было сейчас и со мной.
- Ты должен был сказать, - повторила глухо. - Когда я забеременела. Когда продавала квартиру. Когда ты свои фальшивые обещания давал!
Я резко вырвалась из его объятий, запустила руку в волосы, до боли их сжала…
- Пятнадцать лет! Ты женат уже пятнадцать лет! Ты виделся с ней все эти годы, что мы были вместе? Жил на две стороны? Что вообще происходило, Яков, в то время, как я думала, что у нас настоящая семья?!
Вопросов было много, все они не помещались в голове, путались, мысли спотыкались одна о другую, пытаясь опередить друг друга…
- У нас и есть настоящая семья, - проговорил он после паузы.
- Нет, - качнула головой яростно. - В настоящей семье люди честны друг с другом. Они не скрывают такие вещи! Я же тебе верила, понимаешь? Верила! Никогда не лезла в твои телефоны, документы, вещи… А чем ты на это ответил? Ты же нас с Ромой оставил буквально без всего!
Он нахмурился:
- Что ты имеешь в виду?
- Эта твоя Инга приходила сюда, чтобы посмотреть квартиру.
Которая, как она заявила, принадлежит ей. Квартира, которую мы купили, продав мою собственную!
Его лицо снова сделалось отстраненным, чужим. Не своим голосом он спросил:
- Ты меня считаешь… вот таким? Способным так с вами поступить?
С моих губ сорвался горький, резкий смешок.
- Я, как выяснилось, вообще не знаю, кто ты такой.
