С губ сорвался мучительный стон, но мне как-то удалось встать на четвереньки, а потом - на ноги…
Ощущение, что не владею даже собственным телом. На проснувшееся сознание разом обрушилось все: понимание обмана… предательства… тяжелой ситуации, в которой, видимо, я останусь без всего…
Да что там я? Сын…
Захотелось плакать. Пожалеть себя. Свою глупость, наивность, бесконечное доверие и слепую любовь…
Изнутри поднялся протест: разве он мог так? А может, неправда? А может, все не так?..
Конечно, нужно было поговорить с Яковом.
Разве не ему мне следовало доверять, не его слова должны были стать важнее чьих-то чужих наветов?..
Ведь не мог же он жить на две семьи все это время! Не мог! Не мог спать рядом каждую ночь, вступать со мной в близость, так обожать сына, если мы у него были не единственные?..
Или мог?..
Столько путанных, тяжелых вопросов… а в качестве ответа только печать в паспорте другой женщины… Печать с вписанным в нее именем.
Именем моего мужа. Или не моего?..
На трясущихся ногах я дошла до ванны.
Ополоснула лицо холодной водой, стерла с лица разводы туши… И, из последних сил выпрямив спину и гордо расправив плечи, я прошла в прихожую, накинула пуховик и вышла из дома.
* * *- Я уж тебе звонить хотел.
Сын буркнул эти слова, едва завидев меня в дверях садика.
Я шагнула ему навстречу, прижала к себе так сильно, как никогда прежде, желая почувствовать его живительное тепло, что единственное могло сейчас удержать меня на краю пропасти, у которой зависла одной ногой…
- Мам, задушишь… же… нууу…
Ромка недовольно заворочался в моих объятиях и я неохотно расцепила руки.
Сын вгляделся в мое лицо, в этот момент так поразительно напоминая собой отца, что из глаз невольно едва не брызнули слезы.
- Мам, случилось чего? - испуганно уточнил мой ребенок.
Я судорожно втянула в себя воздух. Было так сложно просто держаться на подгибающихся ногах, но ради Ромки стоило быть сильной…
Тем более, что еще ничего было до конца неясно.
И вместе с тем - в глубине души мне было ясно уже все.
- Все нормально, - ответила, мучительно растягивая непослушные, потрескавшиеся от этого усилия, губы, в дрожащей улыбке.
- Просто по работе… замучили.
- Да у вас вечно на работе фигня какая-то, - проворчал Рома. - Но такой я тебя еще не видел.
Я невольно хмыкнула. До этого момента мне казалось, что удается хоть как-то держать лицо… но, видимо, я заблуждалась.
- Сегодня особенно… тяжелый день, - ответила сыну и практически при этом не соврала.
Худший день в моей жизни.
