- Какое гадкое и унизительное слово, правда? И как, должно быть, обидно сознавать, что именно этим ты сама теперь и занимаешься - побирательством…
Он и сам не знал, зачем пытался ее уколоть, сделать больно… Может, просто хотел увидеть что-то настоящее в ее поведении, понять, чему верить…
Она побледнела. Подбородок ее гневно дрогнул, рука взметнулась…
Яков приготовился к пощечине, но ее не последовало. Даже теперь она понимала, что зависела от него настолько, что готова была стерпеть и это.
Вместо того, чтобы ударить его, Инга поднесла ладонь к губам, часто задышала…
- Если хочешь ударить - ударь, - произнес он, глядя на нее со смесью жалости и презрения.
- Будь честной хотя бы в этом.
Мотнув головой, она отступила на шаг назад.
- Я всегда содержала дочь сама, - ответила гордо. - И если бы не ее болезнь, которая высосала все, что у меня было…
- Ты бы здесь не стояла, - закончил он за нее с кривой усмешкой.
Ей нечего было на это сказать. Оба они знали и сознавали - он никогда не был для нее приоритетом.
- Знаешь, я одного не пойму… - проговорил Яков задумчиво. - Почему ты не оставила ребенка мне, раз сама все равно не собиралась воспитывать Олесю? Почему за столько лет даже ничего не сказала о том, что у меня есть дочь?
Инга прикусила губу. Внутри что-то больно кольнуло - она еще не произнесла ни слова, но он уже понимал, что ответ ему не понравится.
- Ты просишь честности… - проговорила она глухо. - Что ж… ладно. Я не сказала тебе ничего потому что не хотела, чтобы ты снова появился в моей жизни.
Чтобы присутствовал в ней в каком бы то ни было качестве. Чтобы снова душил… своей любовью.
Яков дернулся так, словно его ударили. Если до этого момента она была ему просто противна, то сейчас… он почти что ее ненавидел.
Инга поспешно схватила его за запястье, потянула на себя…
- Да, такова правда. Но это было тогда. Не теперь. До того, как я поняла, что твоя любовь - возможно, самое ценное, что у меня вообще было. И что она нужна, так отчаянно нужна мне сейчас…
Он выдернул руку из ее захвата.
- Сейчас… ну конечно, сейчас, когда у тебя ничего больше нет. И когда ты готова ухватиться даже за того, кто прежде… как ты там сказала?.. тебя душил.
Она вновь кинулась к нему, впилась пальцами в плечи, пытаясь удержать рядом любой ценой…
Он смотрел в ее красивое по-прежнему лицо и впервые за много лет не испытывал никаких сожалений о том, что ничего у них не получилось…
Кроме дочери.
- Не верю ни единому слову, - сухо отчеканил Яков.
