– Что?
– У тебя все здоровы? Мать, жена, дети?
Леша потер виски, неожиданно испытывая благодарность за ноту беспокойства, прозвучавшую в голосе Ника. Черт, оказывается, ему неосознанно требовалось чье-то участие и поддержка. Один он уже не вывозил.
– Да. Просто… с Кирой проблемы. В смысле, между мной… и ей.
– Ясно.
Никита помолчал несколько секунд, а потом решительно заявил:
– Знаешь что? Иди-ка ты домой и улаживай там свои проблемы. Тут от тебя все равно никакого толку нет.
– Домой…
Вместе с этим словом, потерявшим для него былой смысл, наружу вырвался горестный, полный горечи смешок.
Но от следующей мысли он ощутил прилив сил. И в самом деле, может быть, поехать к ним? Кира просила побыть в стороне несколько дней – он это сделал. Но если станет вот так же сидеть и дальше – никогда не сумеет наладить контакт ни с женой, ни с детьми…
– Ты прав, – проговорил, вскакивая на ноги. – Я поеду, Ник. А завтра постараюсь… снова стать тем, кто привлекает к нам клиентов, а не наоборот.
***
Оказавшись в машине, он кинул быстрый взгляд на часы: дело шло к часу дня.
В это время Кира, как правило, забирала из школы сыновей и развозила их дальше кого куда. Соответственно, была велика вероятность того, что дома он никого не застанет.
Конечно, можно было позвонить Кире и все уточнить, но совсем не хотелось быть посланным прямо сходу…
И потому он принял решение попытаться перехватить их всех прямо у школы.
Двадцатью минутами позже он старательно всматривался в толпу одинаково одетых учеников, высыпавших на улицу по окончании занятий.
Машины Киры поблизости видно не было и это уже показалось ему странным…
Но еще более странным было то, что, когда он наконец нашел глазами среди прочих своих сыновей, они уверенно направлялись прямиком к автобусной остановке…
Леша стремительно выскочил наружу, едва не забыв закрыть машину, бросился следом…
– Кир! Арт!
Старший сын его даже не услышал – или просто сделал вид. Зато младший повернул голову на окрик, бросил на землю рюкзак и рванул к нему…"
"По груди словно вулканическая лава пронеслась – до такой степени там пекло и жгло, когда он заключил сына в объятия, провел раскрытой ладонью по волосам…
Кирилл обернулся тоже.
Смерил его злым, непримиримым взглядом. И лава словно в камень в этот момент обратилась – до того тяжело, мучительно стало там, слева, где было его сердце…
Выждав некоторое время, Кирилл все же подошел ближе. Дернул Артура за руку, строго скомандовал:
– Арт, нам идти надо.
