Она изящно вытянулась на диване, положила длинную, стройную ногу ему на бедро, чувственно погладила…
– Львеночек, ты же знаешь – мое единственное и самое главное занятие – это ждать твоего прихода…
Именно за такими словами он и приезжал к ней. И они всегда его радовали, рождая в душе забытый трепет, живой отклик…
Раньше. Не теперь. Теперь что-то было не так…
Он, с непонятным ему самому раздражением, заметил:
– Но ты же занимаешься чем-то еще…
Она похлопала глазами, но вскоре ее губ вновь коснулась улыбка…
– Конечно.
Я навожу красоту для своего Львеночка.
Красоты в ней и в самом деле было хоть отбавляй. И он сам в это нехило так вложился…
Мила, тем временем, медленно потянулась, принимая сидячую позу, и следом оказалась у него на коленях. Горячо зашептала на ухо:
– Все, что я делаю – я делаю ради тебя, любимый. И давай уже не будем тратить время на ерунду? Я так соскучилась… всю ночь вчера с ума сходила от мысли, что ты там с этой старой кошелкой… и, может, даже ее трогаешь…"
"Она говорила и говорила, оставляя на его коже следы своих губ.
Но, услышав последнюю фразу, он, готовый уже хоть немного расслабиться, мигом открыл глаза. Резко оторвал ее от себя…
– Выбирай выражения, когда говоришь о моей жене.
Она вновь захлопала глазами – на этот раз непонимающе, растерянно, даже обиженно…
– Но она ведь и в самом деле старая…
Он гневно нахмурился, порывисто встал с дивана. Подойдя к окну, отстраненно, словно и не видя, посмотрел сквозь стекло на все ярче разгорающиеся огни вечернего города…
Слова Милы снова пробудили воспоминания о прошлой ночи – с женой.
Все, что так радовало его в любовнице еще недавно, теперь, когда вспомнил, какой Кира когда-то была, какой могла быть снова – резко померкло, потеряло свою привлекательность…
Черт, ну и зачем он сюда вообще приперся?.. Этот поступок показался вдруг ему самому каким-то неправильным. Ненормальным. Гадким…
Он поднес ко рту руку, до боли прикусил большой палец, чтобы не зареветь раненым зверем.
Внутри него что-то болело, страдало, металось…
Что-то было не так. С ним. С Кирой. С ними…
И он, казалось, давно уже с этим смирился. Приспособился к той жизни, какая теперь у него была. Нашел радости на стороне и был всем доволен…
Так какого черта теперь не мог найти себе покоя? Будто откуда-то знал – скоро что-то случится. Но что?.. Почему?..
Может, зря он уехал из дома? Мог ведь в кои-то веки побыть с семьей подольше.
