Так почему же должен был это сделать? Почему людям порой сложно понять, что куда лучше быть одному, чем связывать себя с тем, к кому попросту не захочется возвращаться домой, засыпать рядом по ночам и просыпаться по утрам, лишь бы быть, что называется, «как все»? Так вот, я – не все, Кира. Однажды ты это, может быть, наконец поймешь.
Я молчала, пытаясь переварить все им сказанное. А он добавил – хрипло, горячо, откровенно…
– Я бы убил сейчас этого Белозерова за одно только то, что после жизни с ним ты не в состоянии поверить, что тебя можно любить настолько сильно, чтобы не променять ни на какую другую.
Я сглотнула ком в горле. Голова шла кругом, сердце колотилось, как бешеное…
Он встал со своего места, словно собирался уходить. Крик протеста застрял в груди немым отчаянием, захотелось вцепиться в Костю и никуда не отпускать, но вместо этого я стала нервно комкать салфетку…
А он подошел ближе. Склонился ко мне, взял за подбородок и… поцеловал.
Теперь уже по-настоящему.
Царапая мои губы – своими, делая тем самым этот поцелуй еще более живым, настоящим, острым…
Казалось, что внутри меня полыхнул пожар, проносясь по всему телу – от макушки до самых пяток…
Это пугало и одновременно – вынуждало хотеть чего-то большего…
Но Костя отстранился. Коснулся пальцами щеки, ласково погладил…
– Это чтобы тебе было о чем подумать, Кира.
И с этими словами просто ушел. Даря свободу, которую я просила, и оставляя пустоту, которой совсем не ожидала.
Но так сейчас было… правильно. Необходимо. Лучше…
Прерывисто выдохнув, я снова сделала глоток – теперь уже остывшего кофе.
Впереди была новая жизнь.
Эпилог
Пару месяцев спустя
– Добро пожаловать в клуб обманутых жен!
Карина поднялась из-за стола с бодрой улыбкой, но под ней таилась едва заметная тревога.
Я с беспокойством покосилась на Викторию – главного юриста компании, сидевшую напротив Карины. Как и всегда, Вика была в идеально отглаженном темном костюме, с гладко зачесанными назад волосами, и выглядела строгой и немного отстраненной.
Впрочем, для нее, привыкшей держать дистанцию с людьми в работе и общении, это было обычным делом. И все же… что-то явно было не так.
Под ее руководством я вспоминала все, что когда-либо знала в своей профессии и заново училась тому, что поменялось за годы, когда я не соприкасалась с юриспруденцией.
Она была надежной и четкой, как швейцарские часы.
