Я же смотрела на нее, и ощущала, как от отвращения к ней, ко всему, что она говорила, ко всей ситуации, в которой я была, с глубин души поднимаются новые силы, о наличии которых я и не подозревала. Сама того не желая, свекровь привела меня в чувство, сделав тем самым то, что, возможно, не сумел бы сейчас никто другой.
Как ни печально, а ненависть порой оказывается сильнее любых иных чувств. А в этот миг я ее ненавидела. И это давало мне стимул ожить, встать с колен и идти дальше.
Подойдя к двери, я распахнула ее перед свекровью и сухо сказала:
– Вам пора.
И Лешеньку своего можете тоже прихватить. Справлюсь и без него, как делала это все годы брака, пока ваш сын воображал, что если он зарабатывает – то больше никому ничего и не должен.
– Я скажу Леше, как ты… со мной… – выпалила свекровь.
Я перебила:
– Говорите все, что угодно. А теперь – уходите.
Она попятилась к выходу, словно опасаясь повернуться ко мне спиной. Я дождалась, пока она выйдет и закрыла за ней дверь, после чего протяжно выдохнула.
Все, что я сказала ей, не было простой бравадой. Я действительно чувствовала, я знала – мне никто не нужен, чтобы выжить. Чтобы вынести все, что на меня свалилось.
У меня были трое прекрасных детей. И ради них я способна была свернуть горы.
Пройдя на кухню, я взялась было за телефон, чтобы набрать Карине, но в этот момент он сам ожил в моих руках, разразившись трелью звонка.
Звонила мать.
Я едва успела нажать на зеленую кнопку, как ее голос – резкий и торопливый, обрушился на меня целым фонтаном эмоций – упреками, обвинениями и… волнением?
– Кира! Ты почему мне не сказала, что попала в больницу?! Почему я узнаю об этом от посторонних людей?!
Я криво улыбнулась.
Вопросы, логично звучавшие бы в устах практически любой матери. Но только не моей.
– Возможно, если бы ты больше интересовалась моей жизнью и чаще звонила бы мне сама, то была бы в курсе, – ответила ей, а непрошеная горечь подступила к горлу, поддушивая, причиняя боль.
До сих пор."
"Она молчала так долго, что я даже посмотрела на экран смартфона – не оборвалась ли связь.
Но вот она наконец произнесла – сдавленно и так тихо, что я едва разобрала слова.
– Я хочу помочь.
– Надо же. И как именно?
– Ну, с детьми посидеть могу, еду приготовить…
Я рассмеялась, а по щекам скатились две предательские слезы.
– С чего вдруг? Ведь мои дети – это мои проблемы. Так ты, кажется, говорила… мама.
И снова – тишина.
