Я же не сдержусь! Схвачу подопечного за загривок и… И все, легенде конец! Если маг увидит, что я могу запросто его поднять, то никогда не поверит, что я всего лишь кошка. Хотя почему всего лишь? Любой, кто глянет на меня, непременно заподозрит, что с этой зверушкой что-то нечисто.
С горя я допила вино, одобрительно кивнула, когда мне подлили еще, и разоткровенничалась.
— Самое ужасное, — объявила я, усаживаясь на задние лапы и обмахиваясь хвостом, — когда заносит какую-нибудь особу королевских кровей из дальнего мира.
С виду вроде сама кротость, от неприличного слова в обморок хлопается, а присмотришься — пьяные тролли в трактирах такого не выдают, как эта трепетная лань, когда ты ее на занятия будишь! Или принесут демоны очередного сына пекаря или кузнеца, уверовавшего в свою избранность. По четыре часа в день на плацу тренироваться не хочет, подавай ему магический меч-кладенец. Да побольше, чтобы сразу было видно — герой идет!
— Говорят, в позапрошлом году тут эльфийка училась, — робко вставила голубка, нетвердой походкой прохаживаясь вдоль стены.
Сэм улучил момент и отобрал у Мирабель рюмку. Навернется еще из окна, лови потом.
— Какая еще эльфийка? — нахмурилась я.
— Та, которая чуть ректора не захомутала.
Я подавилась вином, сперва рассмеявшись, а потом раскашлявшись. Желающие окрутить лорда Рендела в академии не переводились. Наш ректор был завидным женихом. Архимаг-артефактор, имевший обширный список титулов и наград. Кроме того, он был безумно хорош собой.
— Еще какие-нибудь истории знаешь? — ухнула Соня.
— Хм! — многозначительно произнесла я и, дождавшись тишины, объявила: — Скажу только одно: если видите странно одетую особу на высоченных шпильках, у которой косметичка размером с торбу, — бегите! Хуже только Мэри, но их — тьфу-тьфу! — в академии уже лет двадцать никто не видел.
— Мэри? — переспросила голубка. — Это кто?
— Тихо ты, — зашикали на нее. — Накличешь еще. Мэри Сью — это страшный сон любого фамильяра.
— Это страшный сон всей академии, — авторитетно подтвердила я.
— А я симпатичного волшебника хочу, — проворковала голубка, икнула и превратилась в миленькую русоволосую девушку. — Уж я бы его обучила… Всему… — добавила она томным голосом.
Я окинула мрачным взглядом собравшихся на чердаке и поняла, что праздник пора сворачивать, а то ребята до утра в себя не придут.
— Мирабель, ты что?! — взвился заяц Марк, от возмущения выронив неизменную трубку.
