Второй раз не проведешь!
Из леса вышла знакомая личность, грузно брела к ним, проваливаясь в снег. Товарищ Хлебников потерял шапку, из рассеченного виска сочилась кровь. Он порвал фуфайку в нескольких местах, пуговицы слетели с нее. Журналист сжимал в руках автомат, по его губам плясала неуверенная улыбка.
– Сами пришли, Вениамин Георгиевич. – Глеб облегченно выдохнул. – Уверены, что в лесу больше нет никого?
– Пятеро их было. – Голос журналиста заметно подрагивал. – Одному в кусты приспичило, отстал он. Там я его корягой по башке и двинул, автомат забрал.
Мертвый он, не волнуйтесь. Пока возился, эти четверо вперед ушли.
– Значит, передумали бежать?
– Передумал, – сказал журналист. – Не мое это, лейтенант. Стыдно стало, ведь не предатель, чего же я как последняя сволочь себя веду? Не догони вас эти упыри, не стал бы возвращаться, а так… В общем, прости, лейтенант, снова меня бес попутал.
– Ничего, бывает, – пробормотал Шубин. – Не берите в голову, Вениамин Георгиевич, со всяким может случиться.
Затрясся в беззвучном смехе Косаренко.
Хлебников подошел ближе. Он словно стеснялся, повертел автомат, повесил на плечо.
– Вы неплохо справляетесь с оружием, – подметил Глеб.
– Так служил же. Наука не хитрая. Теперь ты веришь мне, лейтенант?
Со стоном перевернулся на спину тщедушный полицай. Он был ранен в живот, но еще не умер, ухитрился извлечь пистолет из-за пазухи. Рот его перекосила страшная гримаса. Ахнул Иванчин. Встал как вкопанный журналист, открыл от удивления рот. Два выстрела прогремели один за другим.
Хлебников упал, раскинул руки. Возмущенно загалдели бойцы, открыли огонь. Полицай выгнул спину, стал трястись.
Шубин подбежал к журналисту и застонал от бессилия. Оба ранения были смертельные, в сердце и в живот. Человек умер мгновенно. В его глазах осталось недоумение и немного обиды.
Шубин поднялся, взгляд его потемнел. Облизнул губы Слесарев, сидящий в снегу. Потупился Мухавец с подбитым глазом.
События плохо откладывались в голове Глеба. Усталость тянула его к земле.
Сумерки расползались по округе. У лейтенанта возникало ощущение, что они прошли половину России, а конца пути по-прежнему не видно. Линия фронта извивалась причудливым образом, и Шубин окончательно потерял представление о том, где они находятся."
"На востоке иногда постреливали. Там работали минометы, полевая артиллерия. То слева, то справа гудели моторы.
Группа шла по самой гуще леса, где вероятность встречи с противником была минимальной.
