Пеший противник в лагерь не войдет, но что мешает ему накрыть ее минометным огнем? Тут никакие землянки не помогут. Кончатся боеприпасы, фрицы еще подвезут.
– Вам решать, Прокопий Тарасович, – сказал Шубин. – Лично мы уходим. В противном случае не сделаем свое дело. Я не советую вам принимать бой. Всем понятно, чем он закончится. Уходите, уводите людей через болото. К чему это глупое самоубийство? Вы еще можете принести пользу Родине.
– Надо решать, Прокопий, – заявил комиссар. – Шубин прав, мы еще можем быть полезными.
А какой прок от мертвых?
– Ладно, сунем в задницу свою гордость. – Командир погрустнел. – Имеем час в запасе, пока солдаты не окружат и болота. Должны проскочить, не так уж нас много. Начнем новую жизнь на новом месте, так сказать. В Илюшинском бору есть резервная база. Немцы туда еще не заходили.
– Не забудьте послать радиограмму, когда обустроитесь.
– Да уж не забудем, лейтенант. Ну, давай, счастливого пути.
На базе разгорелась суета. Партизаны в спешке собирались в путь. Кто-то ворчал, мол, что за панический дух? Нельзя уходить, держаться надо.
Немцам врезали и еще раз ответим, пусть знают наших! Но подобные настроения не превалировали. Люди не хотели умирать зазря.
Остатки взвода построились за землянкой. Бойцы приводили в порядок одежду, застегивали комбинезоны. В строю остались пятеро, с командиром – шесть. Боеспособная в принципе единица. Вооружены до зубов, спасибо германской армии.
Красноармейцы зевали, терли слипающиеся глаза, жалобно смотрели на командира.
Как же так? Еще бы часок вздремнуть!
– На этом закончилась вольная жизнь, товарищи, – объявил Шубин. – Снова подчиняемся уставу. Через пять минут выступаем. Время в пути, надеюсь, составит не более восьми часов. Отвлекаться не будем. Трех известных нам лиц надо доставить в штаб.
– Ничего себе! – заявил Иванчин.
– Как-то неправильно это, товарищ лейтенант, – проговорил Косаренко. – Тащить всю троицу, хотя нужен только один. Не знаю, вам виднее.
– Мне виднее, – подтвердил Шубин этот факт.
– Ваше дело – молча выполнять мои приказы. Предупреждаю, если один из этих людей предатель Амосов – а в этом я почти не сомневаюсь, – то нам надо действовать с крайней осторожностью. Этот тип понимает, что если его доставят в штаб, то расстрел для него будет благом, которого он не заслуживает. Поэтому не исключаю, что Амосов попытается сбежать или попробует завладеть оружием. Приказываю проявлять бдительность, не выпускать их из виду и не подставляться.
