А вы такая… городская, модная, умненькая, культурная. Не то что наши местные бабищи. Вам только в центре и работать. Наказали за что?
— Нет, я сама так захотела.
— Ох, зря вы, Марианна Юрьевна. Не горячитесь, сто раз подумайте. А на какую же должность? Неужели заместителя начальника? Поэтому захотели, да? На повышение, пусть и в филиал?
— Нет, Марианна Юрьевна будет моей личной помощницей, — за меня отвечает Громов.
Теперь в глазах Семена Петровича отразилось полнейшее недоумение и жалость. А еще кажется, сомнение в моих умственных способностях.
— Марианна Юрьевна! Да вы что? Да вы хоть понимаете, к кому переводитесь? Бегите отсюда роняя тапки!
Тут я вижу выражение лица Идеала, его убийственный взгляд на Семена Петровича. Становится так смешно, а смеяться нельзя, поэтому пришлось закашляться, прикрывая рот рукой, и Семена Петровича так жалко, переживает же за меня, и все равно смешно.
— Семен Петрович, — с нажимом обращается к завхозу Громов и с такой интонацией, что и даже у меня по позвоночнику побежали мурашки.
— Вы ведь понимаете, что в дальнейшем вы будете общаться не со мной, а моей помощницей? Любые бумаги подписывать только через нее?
На лице Семена Петровича отражается активная работа мысли, потом его словно посещает какое-то озарение, взгляд светлеет.
— Ну а с другой стороны, пусть и филиал, а компания та же. И у нас тут хорошо, люди чудесные, коллектив прекрасный. А главное, воздух-то какой! Воздух! Не в этом вашем загазованном городе. Вы вон какая худюсенькая, а тут откормим.
В столовой знаете, как замечательно кормят? Не то что в этих ваших корпоративных ресторанах с фуаграми непонятными.
Семен Петрович, конечно, отжигает. Я же уже не могу больше кашлять. Сейчас под стол свалюсь. Если что, скажу, что голова опять закружилась, и все из-за аварии.
— Да-а… и кашляете-то как надрывно. Вылечим! Тут быстро на нашем воздухе все вылечим. Я вам завтра медку со своей пасеки привезу. Знаете какой полезный? Не эти ваши несуазы, которые непонятно куда совать надо.
— На самом деле уже поздно отговаривать или к чему-либо призывать Марианну Юрьевну, — отмечает Демид Алексеевич, отрываясь от экрана компьютера.
— Заявление о ее переводе я уже отправил в работу. Семен Петрович, вы свободны.
Завхоз прежде, чем уйти, бросает на меня извиняющийся взгляд. Переживает, думая, что меня подставляет? Забавно, конечно.
За Семеном Петровичем закрывается дверь и в кабинете становится очень тихо. Идеал на меня не смотрит, погружен в общение с компьютером.
