Если по какой-то причине ты пропадешь (может быть все что угодно от несчастного случая до катастрофы), смогу ли я одна поднять ребенка или детей (вдруг двойня или тройня), при условии, что дом у меня только строится, на мне висит долг за строительство, я ведь буду вынуждена уйти в декрет, какое-то время не работать, ну и то что у родственников я помощи в случае чего ни за что не попрошу.
Демид весело фыркнул.
— Я понял твои сомнения и страхи. Согласен, твой подход правильный и основательный. В вопросах детей нужны гарантии и уверенность в завтрашнем дне.
С момента зачатия будущая мама не должна ни о чем переживать и нервничать.
— И витамины.
— Витамины?
— Я читала, что лучше заранее начать принимать витамины.
Демид широко улыбнулся.
— Для того чтобы дети сразу попали в хорошую среду?
— Ну вроде как. И тебе тоже нужно будет начать пить витамины.
— Мне нравится столь серьезный подход к делу. Ладно, вопрос детей немного отложим.
Громов быстро избавил нас от остатков одежды. Больше мы не разговаривали и вскоре в комнате все-таки случился пожар.
Горели мы Демидом, но пострадала, пожалуй, только что кровать немного, чуть не сломали несчастную.
Утром Громов будет меня, пожалуй, слишком рано.
— Милая, просыпайся.
— Мгм.
— Прекрасная синьорина, я действительно не хочу тебя будить, ты так сладко спишь, что мне это физически больно делать, но мне скоро улетать, а я хотел перед отлетом успеть одно дело сделать.
Открываю один глаз, строго смотрю на лучезарного Демида.
— Какое дело?
— Оденься, пожалуйста, давай позавтракаем, прогуляемся и поговорим.
— Какой ты таинственный с утра.
Зевая, неохотно выбираюсь из постели. Ловлю себя на том, что у меня, в отличие от довольного Громова, настроение печальное. Не хочу, чтобы он уезжал.
На кресле заметила платье. Красивое, легкое, летнее, нежно-голубого цвета. У меня такого платья не было. К нему рядом белье, коробка из под обуви. В ней оказались кремовые сандалии. Все моего размера. Видимо, с утра Демид был более чем активен.
Магазины ведь закрыты. Или все было продумано заранее?
Настроение поднимается, но все равно грустно, что волшебство закончится, как только Демид улетит.
— Завтрак на веранде, на заднем дворе дома, — говорит Демид, заглядывая в спальню. И вид Идеал при этом имеет более чем таинственный.
Заинтригованная, иду на улицу, но медленно. Ноги подгибаются, а в животе порхают бабочки. Какое-то неясное предчувствие заставляет волноваться.
