На свадьбе знаете, как моего жениха хорошо отыграл?
— На вашей свадьбе? — нервно уточняет Лена, но ответить я ей ничего не успела, Громов вынырнул в коридор, дошел до лестницы, спускается.
Замечаю как Демид проходит мимо бухгалтера Антонины Гавриловны. Бедная женщина аж в стену вжалась, и глаза выпучила.
— Марианна Юрьевна? — растерянно-вопросительно лепечет бухгалтер.
Молчу, чтобы не усугублять свое и без того позорное положение.
— Нам с Марианной Юрьевной надо на совещание, — кидает, не оборачиваясь, Демид.
— Но почему вы ее несете? И вы разве не в командировке?
— Вернулся из-за важного совещания. А Марианна Юрьевна… устала. Помогаю своей помощнице дойти до машины.
— Антонина Гавриловна, — решаюсь я. — Вызывайте…
Демид встряхнул меня и ускорил шаг.
— Ой, а кто же мне отпускное подпишет? — несется вслед расстроенное.
— Не стыдно? — укоряю я, пока мы идем в сторону парковки.
— Как говорил мне один мой хороший друг, бывают моменты, когда упрямую девушку только и остается, что закинуть на плечо и унести в закат.
— Он, наверняка не женат, никогда не был и без детей.
— Ну почему, вполне себе счастливо женат, трое детей. Так что он знает о чем говорит.
Демид ставит меня на ноги возле серой машины, приглашающе распахивает дверь. В салоне с водительского сиденья мне радостно машет Артем.
Сажусь в машину, лишь бы уже поскорее закончить с этим фарсом и не привлекать еще большее внимание.
— У меня такое ощущение, как будто теперь я свадебный торт, — произношу ворчливо.
— Самый вкусный в мире торт, — согласно качает головой Громов.
На его губах появляется мечтательная улыбка, словно что-то вспоминает. А, ну да, мы же тортом то самое тоже обозначали.
Отодвигаюсь от Демида подальше. Он смотрит на меня нечитаемым взглядом, а затем наклоняется и тихо произносит на ухо:
— Хочется тебя одновременно отшлепать и зацеловать, и я не знаю, какое желание сильнее.
— Мало ли, что кому хочется, — произношу холодно. — Куда мы едем?
— В тихое место, где нам никто не помешает поговорить.
— Под тихим местом мне почему-то сразу представился темный, густой лес, старый, маленький, покосившийся домик лесника. Ты делишься со мной историей своей любви с истеричной женщиной, но, говоришь ты, я не просто так об этом молчал. Потом дверь в домик со скрипом отворяется, и входит она сама, с ножом. А во дворе молчаливый Олег Семенович копает глубокую яму. Воют волки. Конец.
Артем захохотал.
— Какое у тебя богатое воображение, — восхитился Демид.
