Веснушка никуда не спешила ретироваться, и это немного успокоило Ивана. Если бы она сейчас попыталась встать и сбежать, он бы погнался следом. Потому что эта девочка должна быть рядом.
Когда его штормит с такой силой, что в глазах темнеет.
Он уставился в потолок и глухо проговорил:
– Какого хрена происходит, Слава?
– Понятия не имею, о чем ты, Иван Русланович.
– Ты же не дура, девочка, должна понимать, что к чему.
– Например?..
– Я же не просто так к тебе пришел, Слав.
– Допустим, – прошептала она севшим голосом.
Иван не сразу продолжил, изучая неровности на потолке. Дом профессора Ставриса требовал ремонта. Капитального.
– Знаешь, в своё время мой батя поставил маму в такие условия, что она вынуждена была в него влюбиться.
– Это как?
Слава притихла. Иван, сглотнув в горле ком, не поворачивая головы в сторону Славы, уже чувствуя девушку на уровне инстинктов, нашел рукой её руку и переплел их пальцы. Слава снова напряглась, даже были легкие потуги не дать ему руку.
Он не мог знать, какие мысли крутились в её светловолосой головке, но она решила не сопротивляться, не усугублять напряжение.
Или её заинтересовали его слова. Такое тоже могло быть.
– По документам он умертвил её. Стер как личность. Да, Веснушка, мужчины из моей семьи не отличаются высокими моральными качествами. Естественно, ни отец, ни мама не рассказывали нам историю своего знакомства. Мне пришлось нехило потрудиться, чтобы узнать её. Узнал – прихерел, конечно.
Слава громко вздохнула, чем снова забрала внимание мужчины на себя.
Он повернул голову в её сторону и с большой долей остервенения отметил, что Слава лежит очень, очень близко к нему.
И это правильно.
Только так.
– Умертвил?..
Рассказ Коваля шокировал Славу.
– Да. Убил по документам. Чтобы она принадлежала только ему.
– Иван… Зачем ты мне это рассказываешь? – почти не размыкая губ, спросила она дрогнувшим голосом, начиная понимать, что к чему.
– Я всегда считал, что одержимость другим человеком – это блажь, с которой при желании можно справиться.
Мой отец одержим мамой. Они счастливы в браке. Нас с Димычем родили. Нину… Но мой батя… Это надо видеть. Его отношение к маме. Он коршуном вьется вокруг неё, несмотря на то, что они больше тридцати лет вместе. Ревнует. Любит. Надышаться на неё не может.
– Иван, зачем ты мне это рассказываешь? – повторила она.
Её глаза расширялись по мере того, как он говорил.
– Хороший вопрос, Веснушка. Правильный.
