– Я не буду на тебя набрасываться. Я не насильник, черт тебя подери. Прекрати шарахаться. Злит.
– А меня злит, что ты вторгся на мою территорию.
– Вот видишь, как мы идеально вписываемся в общество друг друга. Оба уже неравнодушны. Это же хорошо, – он паясничал, не скрывая. Слава не успела решить, что хуже. Коваль продолжил: – И если ты не идешь ко мне, тогда подвинусь я. Без проблем.
Для своей комплекции он двигался поразительно быстро.
Или Слава ничего не понимала в мужчинах.
Скорее, второе.
Не успела вскочить или спрятаться за спинку дивана, как Иван уже оказался рядом.
А она – зажатая между подлокотником и мужским телом.
– Тихо! – сразу же пресек её попытки Иван, буравя яростным взглядом. Теперь, когда он находился непозволительно близко, девушка зачем-то отметила, что у него, как у простого смертного, темные круги пролегли под глазами. – Не дергайся, я не прокаженный, в конце концов. И да! Мы продолжим смотреть долбаный телек! На этом всё.
Слава открыла рот, чтобы возразить и поспешно закрыла, потому что мужчина недвусмысленно уставился на её губы.
Причем настолько голодно и жадно, что всё желание спорить и противоречить ему пропало. От греха подальше…
– Всё? – негромко уточнила она, надеясь обойтись малой кровью.
– Да.
Коваль неимоверно давил. Слава терялась и не понимала, почему он так себя ведет и какую цель преследует. Он доминант? Зачем она ему?
Она не встречает его с распростертыми объятиями. Не кидается к нему с поцелуями.
Может, из-за этого в нем проснулся инстинкт охотника? Сомнительно.
Не такая уж она ценная добыча, чтобы тратить время.
Слава вздохнула и осторожно придвинулась к мужчине, позволив себя обнять одной рукой.
Но не успела она понять, как ей минимизировать их соприкосновения, как Иван последовал дальше. Руку подсунул между их телами, положил на её талию и придвинул девушку к себе ещё ближе, после чего провел рукой вверх по позвонкам, вызывая у Славы непонятную дрожь и волнение. А дальше решительно уложил её голову себе на грудь."
"– Не сопротивляйся, Веснушка… Правда, ни к чему… Я устал, как последняя сволочь.
И хочешь, сделаю ещё одно признание? Я первый раз в жизни сижу с девушкой перед телеком и ем пиццу. Ладно, ресторанная еда и проектор. А тут… Так всё мило, по-домашнему. В этом что-то есть.
Она тоже устала. Сопротивляться. Думать. Бояться. В ней ещё сохранились отклики утихомирившейся истерики.
Градус недоверия к Ковалю не уменьшился.
Немного притупился.
Ну и ладно…
Славу разморило.
