На сцену вышла ты, и я многим рисковал. Я боялся за тебя и наделал немало глупостей.
— Не знаю, что и сказать.
— А ты и не говори. Пей вино, смотри на луну, любуйся пейзажем.
Но всего этого мне было уже мало — меня неудержимо влекло к Марку Джеймсу.
— Есть еще кое-что, чего я не понимаю.
— Ты многого не понимаешь, Кей, и никогда не поймешь. Мы на несколько лет потеряли друг друга из виду, и всего, что случилось, за один вечер не расскажешь.
— Подожди. Ты сказал, что Спарачино поручил тебе выведать у меня все, что я знаю об убийстве Берилл.
Но откуда ему известно, что мы вообще были знакомы? Это ты рассказал?
— Разговор завел он. Вскоре после убийства Берилл Мэдисон. Тогда же прозвучало и твое имя как главного судмедэксперта Вирджинии. Я запаниковал. Не хотел, чтобы он втягивал тебя в свои сети. Решил, что лучше мне самому выйти с тобой на связь.
— Ценю твою галантность, — съязвила я.
— Спасибо, — кивнул он. — Пришлось сказать, что мы когда-то встречались. Я хотел, чтобы он сам предложил мне заняться тобой.
И он клюнул.
— И это все?
— Ну, боюсь, я руководствовался и другими мотивами.
— Какими же?
— Наверное, соблазнился перспективой снова увидеть тебя.
— Это я уже слышала.
— Я не врал.
— А сейчас? Врешь?
— Не вру, Кей. Клянусь.
Я вдруг вспомнила, что так и не переоделась, что на мне рубашка поло и шорты, что волосы грязные, а тело липкое от пота. Извинившись, я вышла из-за стола и скрылась в ванной. Пока меня не было, Марк успел уснуть. На кровати.
Он застонал, когда я села рядом.
— Спарачино очень опасный человек. — Волосы у Марка остались такими же мягкими.
— Точно, — пробормотал он.
— Это он посылал сюда Партина. Но откуда ему знать, что Берилл вообще была в Ки-Уэсте?
— Она сама звонила ему отсюда. И сама же проговорилась.
Я кивнула. Да, Берилл до самого конца зависела от своего адвоката и полагалась на него, но, очевидно, и у нее появились сомнения в чистоте его помыслов. Иначе она передала бы рукопись ему, а не оставила малознакомому бармену по имени Пи-Джей.
— Что бы он сделал, если бы узнал, что ты здесь? — тихо спросила я. — Что бы он сделал, если бы узнал, что мы здесь? Вдвоем.
— Позавидовал бы мне.
— Серьезно.
— Возможно, попытался бы убить, если бы рассчитывал, что это сойдет ему с рук.
— Но ведь он не узнает?
Он обнял меня, притянул к себе и прошептал на ухо:
— Никто не узнает.
На следующее утро нас разбудило солнце. Мы занялись любовью, а потом снова уснули, не разжимая объятий.
