, то есть Фрэнки, покинул «Валгаллу» в июле 1979-го и вскоре, как явствовало из сделанной тогда же доктором Мастерсоном пометки, убежал из своего дома в Мэриленде.
— Откуда вы узнали, что он сбежал из дома? — спросил Марино, отрывая взгляд от документа. — Как узнали, что с ним случилось потом, после выписки?
— Мне позвонил его отец. Он был очень расстроен.
— И что дальше?
— Дальше? Ничего. Видите ли, лейтенант, Фрэнк достиг полного совершеннолетия и мог поступать как ему угодно.
— Вы не помните, здесь кто-нибудь называет его Фрэнки? — спросила я.
Мастерсон покачал головой.
— А Джим Барнс? Он был его социальным работником?
— Да, — нехотя признал доктор.
— Между ними случались конфликты? Я имею в виду Фрэнка Эймса и Джима Барнса.
— Возможно, — неуверенно произнес Мастерсон.
— Какого рода?
— Предположительно сексуального характера. Ради бога, доктор Скарпетта, вы же видите, что я пытаюсь помочь. Возможно, вы примете во внимание всю деликатность ситуации.
— Деликатность? Конечно, док. Примем, — ответил Марино.
— Пресс-релиз выпускать точно не станем.
— Итак, Фрэнк знал Эла Ханта, — подытожила я и вопросительно посмотрела на доктора Мастерсона, ожидая продолжения.
Отступать было поздно, и психиатр сдержанно кивнул. Держался он уже не самоуверенно, как вначале, а напряженно.
— Да. Именно Эл Хант и выступил тогда с обвинениями.
— Бинго, — пробормотал под нос Марино.
— Что вы имеете в виду? С какими обвинениями?
— Я имею в виду, что Эл Хант пожаловался на одного из наших работников.
— Понимая уязвимость своей позиции, Мастерсон заговорил по-другому: — Мы попытались расспросить Фрэнка, но он наотрез отказался отвечать на наши вопросы. Такой сердитый и совершенно закрытый молодой человек. Принимать какие-либо меры на основании одного лишь заявления Ханта, без сотрудничества со стороны Эймса, я не мог."
"Мы с Марино молчали. Мастерсон окончательно разнервничался.
— Извините, но помочь вам в поисках Фрэнка не в моих силах. Больше мне ничего о нем не известно. В последний раз я слышал о нем лет семь или восемь назад, и опять-таки от его отца.
— Что послужило причиной разговора? — осведомилась я.
— Мистер Эймс сам позвонил мне.
— Зачем?
— Хотел узнать, не располагаю ли я какими-либо сведениями о Фрэнке.
— И что вы ему сказали?
— То же, что и вам. К сожалению, я ничем не мог ему помочь.
— Почему мистер Эймс связался с вами? Что послужило причиной звонка? — Я замерла в ожидании ответа, зная, что от него зависит едва ли не все.
