— Что? Что «одно» и что «другое»? Ты можешь выражаться яснее?
Лейтенант посмотрел на часы:
— Черт, где его только носит! Может, уже свалил на ланч?
— Будем надеяться, что мистер Мастерсон ищет информацию на нашего Фрэнки.
— Да уж, на него надейся…
— Так что ты имел в виду? Как одно ведет за собой другое? — снова спросила я. — Объясни толком.
— Скажем так, у меня предчувствие. Что-то говорит мне, что, если бы не та дурацкая рукопись Берилл, все трое были бы живы. Да и Хант, скорее всего, тоже.
— Не знаю.
Не уверена.
— Конечно, не уверена. Ты же такая, черт возьми, объективная. А вот я уверен. — Он повернулся ко мне. Потер усталые, покрасневшие глаза. — Есть у меня такое чувство, понимаешь? И оно подсказывает, что между Спарачино и книгой существует связь. Она существует между убийцей и Берилл. А потом одно потянуло за собой другое. После Берилл наш псих мочит Харпера. Мисс Харпер принимает лошадиную дозу пилюль, потому что у нее уже нет сил слоняться по пустому особняку, зная, что рак грызет ее изнутри.
И наконец, Хант спускается в чертов подвал со спущенными подштанниками и вешается на ремне.
Странное оранжевое волокно с необычным сечением, рукопись Берилл, Спарачино, Джеб Прайс, сынок сенатора Партина, миссис Мактиг, Марк… Все они были частями, связками, членами некоего пазла, сложить который мне никак не удавалось. Все они необъяснимым образом сходились к тому, кого звали Фрэнки.
Марино был прав. Одно ведет к другому. Убийство никогда не возникает из ничего.
Зло не рождается из вакуума. Так просто не бывает.
— Есть предположения, что это может быть за связь?
— В том-то и дело, что ни черта у меня нет.
Марино зевнул, и в этот момент Мастерсон вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
Я с удовлетворением отметила, что вернулся он не с пустыми руками, а со стопкой папок.
— Прежде всего, — заговорил доктор, не глядя на нас, — я не нашел ни одного пациента, которого звали бы Фрэнки. Полагаю, это было его прозвище.
Далее. Я просмотрел списки, исходя из предоставленных вами параметров времени, возраста и пола, и отобрал шесть белых мужчин, исключая Эла Ханта, проходивших лечение в «Валгалле» в указанный вами временной отрезок. Возраст — от тринадцати до двадцати четырех.
— Давайте сделаем так, док, — почти миролюбиво предложил Марино, — мы полистаем бумажки, а вы пока покурите.
— Исходя из требований конфиденциальности, лейтенант, предпочитаю иной вариант.
