Вернувшись домой, я прежде всего обзвонила все авиалинии, обслуживающие ричмондский аэропорт Бэрда, самый удобный для Стерлинг Харпер.
— Да, мне известно, что штраф составляет двадцать процентов, — сказала я менеджеру «Ю-Эс эруэйз». — Но вы неверно меня поняли. Я не меняю билет. Случай давний, и мне нужно знать, попала ли она вообще на тот рейс.
— Так билет был не ваш?
— Нет. — Я теряла терпение, потому что объясняла одно и то же в третий раз. — Билет был выписан на имя Стерлинг Харпер.
— Тогда ей необходимо связаться с нами лично.
— Стерлинг Харпер умерла и не может связаться с вами лично.
Затянувшаяся пауза наводила на некоторые размышления.
— Она умерла примерно в то же время, когда собиралась улететь, — продолжала я. — Если бы вы всего-навсего заглянули в компьютер…
И так далее.
После третьего или четвертого звонка стало чуть-чуть полегче. Я всего лишь механически повторяла одни и те же фразы. В списках пассажиров «Ю-Эс эруэйз» Стерлинг Харпер не значилась. Такой же ответ дали компьютеры «Дельты», «Юнайтед эйрлайнз», «Американ эйрлайнз», «Истерн эйрлайнз».
Получалось, что в последнюю неделю октября, когда была убита Берилл Мэдисон, Стерлинг Харпер никуда из Ричмонда не улетала. И не уезжала на автомобиле. Относительно автобуса у меня были серьезные сомнения. Оставались поезда. Агент «Амтрака» сказал, что у него завис компьютер, и предложил перезвонить попозже. Я повесила трубку — раздался звонок в дверь.
Часовая стрелка не добралась и до полудня. День выдался ясный, с морозцем.
Солнце нарисовало белые четырехугольники на полу гостиной и весело подмигивало, отражаясь от ветрового стекла незнакомой серебристой «мазды», остановившейся на моей дорожке. Светловолосый, с бледным, нездоровым лицом молодой человек отступил от передней двери и стоял, потупив голову и пряча уши за поднятым воротником кожаной куртки. Я опустила «рюгер» в карман жилета и отодвинула засов. Молодой человек поднял голову. И только тогда я его узнала.
— Доктор Скарпетта? — нерешительно спросил он.
Я осталась стоять в дверном проеме, отнюдь не спеша пропускать его в дом и сжимая тяжелую рукоять револьвера.
— Простите, что явился вот так, без предупреждения, — произнес он. — Я звонил в офис, но мне сказали, что вы в отпуске. Нашел ваш номер в справочнике, позвонил, было занято. Вот и решил, что вы дома. Мне действительно необходимо поговорить с вами. Можно войти?
В жизни он выглядел еще безобиднее, чем на видеопленке, которую приносил Марино.
