— Там же, наверное, лежал обычно и пистолет. Леди вернулась домой, отнесла наверх сумки, разобрала вещи, бросила тряпки в корзину в ванной и поставила в шкаф чемоданы. Тогда же, наверное, достала оружие. Значит, нервничала. Сильно нервничала. Бьюсь об заклад, дамочка проверила все комнаты и только потом спустилась. Будешь спорить, док?
— Хотела бы, да не могу.
Он огляделся.
— А сюда зашла, может быть, для того, чтобы перекусить.
— Может быть, да. А может быть, нет. В любом случае содержимое желудка не превысило пятидесяти миллиметров, то есть менее двух унций темно-бурой жидкости.
Если она что-то и съела, пища к моменту смерти — или, точнее, к моменту нападения — успела полностью перевариться. Острый стресс или страх останавливает пищеварение. Если бы она что-то съела дома, пища осталась бы в желудке.
— Да тут и пожевать-то особенно нечего, — заметил Марино и, словно желая подчеркнуть важность этой детали, открыл холодильник.
Внутри мы увидели сморщенный лимон, два брикетика масла, кусочек заплесневевшего сыра «хаварти», приправы и бутылку тоника.
В морозильной камере нашлось несколько упаковок куриных грудок, пара коробок «Ле меню» и рубленый бифштекс. Кулинария, очевидно, не являлась источником удовольствия для Берилл. Это была неизбежная необходимость. Я знала, как выглядит моя собственная кухня. Эта же угнетала своей стерильной чистотой. В просачивающихся через серые жалюзи полосках жидкого света висели редкие пылинки. Раковина и сливная полка были пустыми и сухими. Кухонная техника присутствовала здесь разве что в качестве украшения.
— А может, ей захотелось выпить, — продолжал делиться мыслями Марино.
— Тест на алкоголь отрицательный, — отмела я его предположение.
— Это еще не значит, что малышка не собиралась опрокинуть рюмашку.
Он открыл шкафчик над раковиной. Свободного места на трех полках почти не было: «Джек Дэниелс», «Чивас ригал», «Танкрей» и много еще чего. Мое внимание привлекла бутылка гаитянского рома «Барбанкур» пятнадцатилетней выдержки, стоявшая на верхней полке.
Стоил он не меньше марочного шотландского виски.
Я сняла бутылку с полки и поставила ее на стол. Гербовая марка отсутствовала, печать вокруг позолоченной пробки осталась нетронутой.
— Думаю, это ее недавнее приобретение. Скорее всего, купила в Майами.
— То есть привезла с собой из Флориды?
— Наверное. Ясно только, что в выпивке она разбиралась. «Барбанкур» — отличная вещь.
— Тебе, док, виднее, — съязвил Марино. — Ты же у нас знаток.
