Я проводила взглядом детей и попыталась подняться на ноги. Чертово платье задралось до самых бедер, впилось в кожу пайетками. Господи, все мои вещи сгорели. Теперь мне придется ходить в этом до первой зарплаты? Я не переживу. Встать не получилось. Я перевернулась на карачки, став похожей на синего кита выброшенного на берег. Платье на моем толстом теле перекрутилось, спеленав словно сумасшедшую в дурдоме. Мерзкие пайетки застряли в щелях между паркетом намертво. Чертовы пайетки, чертов мужлан, чертов пожар.
Заскулила от злости, застыв в коленно – локтевой позе.
– Тебе идет синий цвет,– задумчиво сказал мамонт, который даже руки мне не подал, хотя видел, как я корячусь, пытаясь встать. Обошел по кругу, наслаждаясь моим положением, судя по гробовому молчанию.
– Помогите мне встать,– прохрипела я, подыхая со стыда.– Я застряла.
– Параша, мать твою, сейчас. Да что ж ты за наказание господне? – мужские руки ухватили меня за ягодицы и дернули на себя, словно гигантскую репку.
Я всхлипнула, раздался треск ткани.
– А за плечи нельзя взяться? – ехидно поинтересовалась я. Седов не ответил, чертыхнулся и снова дернул меня на себя, вцепившись в мою многострадальную задницу. Раз, второй, третий.
– Сейчас, сейчас. Еще немного потерпи, детка, о даааа, наконец то – взревел мамонт. Я вдруг почувствовала, что взлетаю. Телу стало как – то уж слишком свободно. Врезалась пятой точкой в каменное тело, находящееся позади. Седов всхлипнул и снова дернул меня на себя.
– Глебушка,– я увидела входящую в холл Альфредовну, которая вдруг покраснела и белкой метнулась обратно в недра дома, выкрикнув «Простите»
Что это с ней?
Осознание начало толчками проникать в мой несчастный мозг, когда я увидела синее нечто, расплывающееся по полу. Платье. А я значит… Оооо"
"Оглянулась через плечо и теперь пазл сложился. И мне захотелось просто сдохнуть. Седов стоял позади меня, отчего – то на коленях, держал меня своими лапищами за мадам сижу, обтянутую позорными стрингами, которые я натянула в пароксизме утреннего безумия.
– Вы все таки скот,– прорыдала я.
– Я тебя спасал, истеричка,– сдавленно просипел Глеб Егорович, и встав на карачки, бодро пополз куда – то за диван.– Напомни мне купить тебе обещанные рейтузы, и какой-нибудь балахон. Да, паранджу. Точно. Иди к себе. Бегом. И прикройся, черт.
Я схватила с кресла покрывало и завернувшись в него ломанулась по ступеням вверх как спринтер.
