Только вот и ты тоже мне не нужен. Прости.
– Всю жизнь проживешь одна, ты в зеркало то себя давно видела? Королева блин,– пакет с яблоками упал мне на живот. Я дернулась, взвыла от боли.
– А вот фигушки, -ухмыльнулась я, вот еще этому козлу показывать свою слабость. Я никогда не буду одна. У меня есть дети. Мои дети.
Глава 8
Глеб Седов
Параша, она Параша и есть. Извращенка чертова. Как она губку закусывала свою поганую? И глазки закатывала, когда ее лапал этот хлыщ. Жеманничала еще, сука «Ах не трогай меня.
Ох, отпусти» А у самой на морде была такая похоть написана. Гетера чертова. Девочка колокольчик, мать ее за ногу. Превратили больницу в вертеп. И мужик у нее отвратный: прилизанный и «сладенький». Такой нож в спину воткнет не раздумывая. Что ж, какие сами, такие и сани. Только вот интересно, почему, когда я увидел, как к котлетке прикасается этот утырок, у меня на глаза упала алая пелена, которая до сих пор телепается в полумраке салона машины, словно красная тряпка перед быком? И отчего я буквально заставил себя сесть в машину и уехать? Хотелось ведь дождаться этого хмыря и согнуть его в бараний рог?
– Глеб Егорович,– вырвал меня из лап клокочущей злости голос водителя.
Я вздрогнул, «мальчики кровавые» в глазах прыснули в разные стороны, раздирая пелену ярости в клочья.– Пять минут уже как прибыли. С вами все в порядке?
– В хренатке, – буркнул я, и наконец осознал, что машина давно не движется, а стоит возле… Черт, черт, черт. Не зря мне показался знакомым адрес школы, где учатся антихристы.
Я уставился на серый приземистый каземат, похожий на тюрьму и чуть не застонал. Этот филиал ада я ненавидел целых одиннадцать лет. Уперся взглядом в кирпичи, отличающиеся по цвету от основного колера узилища. Хмыкнул, вспомнив, благодаря кому появилась данная инсталляция на стене богоугодного заведения, и начал выбираться из лимузина, который рядом с архитектурным уродцем выглядел, словно космический корабль, приземлившийся в колхозе «Красный пастушок».
"
"Мне показалось, что я провалился во времени, когда толкнул потемневшую дверь и оказался в вестибюле ненавистного учебного заведения. В нос ударил знакомый запах, до сих пор преследующий меня в кошмарах. Мир развивается, эволюционирует, растет, но здесь все осталось как много лет назад. Законсервировалось, и даже стрелки на часах, казалось, застыли. Они всегда были не правильными, медленными, эти чертовы ходики.
