Вы и ваши личинки – квинтэссенция зла.
– Что вы имеете…? О, боже,– девка схватилась руками за филейную часть, наливаясь свекольной краснотой. Мне аж стало лучше, ей-богу. Немного еще в глазах все плыло, но я насладился.– Почему вы не сказали мне? Господи, это же все видели мой позор. Вы гад, скот и мерзавец,– прорыдала булка.
– Ладно не ной, терпеть не могу бабьих истерик. Один – один. Вы меня траванули, я умолчал о рваной юбке, – я снял с себя пиджак, подошел к плачущей помощнице и повязал рукава тряпки ценой в истребитель вокруг ее талии.
Костюм можно на помойку выкидывать. – Теперь твой тыл скрыть от жаждущих глаз, детка. Хотя, кроме турков на него вряд ли найдутся желающие. Там стандарты красоты – гиппопотам в панталонах.
– Спасибо, что не хавронья,– хлюпнула шикарным носом Паня.– Вам так нравится меня унижать? Знаете почему, потому что вы надолбленный, закомплексованный, зажравшийся поганец и хмырь.
– Пиджак вычту из зарплаты,– плюнул я, усаживаясь в машину.
– Крохобор,– тихо прошептала дурында.
– Я то думала, что в вас еще осталась крупица человечности. Ошиблась. Жаль.
– Я все слышу. И учтите, тараканов я вам не прощу.
– И не надо. Вы бы с ними договорились, что ли. Трудно жить с жильцами в голове, которые…
– Закрой свой рот, или это сделаю я – зарычал , схватил эту дуру за грудки, притянул к себе, и …
Прасковья
– Что вы задумали? – обморочно простонала я, загибаясь от страха и при этом от острого желания почувствовать вкус чертова мужлана. Уставилась на маленькую трещинку на каменной губе мерзавца, молясь всем богам о пощаде.
– Мужик сказал, мужик сделал. Я обещал, что заткну твой болтливый рот, котлетка, – хмыкнул Седов, от чего уголок его губ дернулся, а у меня в животе свилась тугая огненная пружина.
Нет, нет, нет. Только не это. Я дернулась в лапищах мамонта, увидев его приближающуюся к моему лицу физиономию. Любимая блузка жалко затрещала тканью, и обвисла в руках моего мучителя кружевными лоскутами. Он удивленно посмотрел на руины кофточки из батиста, словно осмысливая происходящее, перевел взгляд на мою персону и как-то странно захрипел.
Интересно, чего это с мамонтом? Неужели снова увидел танцующих тараканов?
– Прасковья, вы сегодня в ударе. Точнее, это меня сейчас хватит удар, боже, у вас и лифчик с мишками, о боже, – простонал Глеб Егорович, но даже тогда я не поняла масштаба бедствия. Видимо потрясения последних дней пагубно сказались на моих и без того не самых выдающихся, умственных способностях.
