‒ Любимую? Они все там были одинаковые, ‒ развожу руками, вспоминая хоть одну другого цвета.
‒ Нет, Котёнок. Они разные. Эта самая любимая.
‒ Я верну, ‒ подвигаюсь ближе, оказываясь между сидениями, ‒ привезёшь меня обратно, и я верну: рубашку, майку и даже ремень. Всё.
‒ Ты её сохранила? ‒ Глеб искренне удивлён. ‒ Надеялась увидеться?
‒ Нет. Просто нельзя выбрасывать вещи, которые для кого-то являются важными.
‒ Для кого-то ‒ это для тебя?
Вопрос остаётся без ответа, потому что я вмиг становлюсь немой, не желая рассказывать об истинных причинах своего поступка.
Чёрт, нужно было сказать, что я её выкинула. Но уже поздно, и теперь Глеб с интересом ожидает моего ответа.
‒ Для тебя. Просто сохранила. ‒ Возвращаюсь на место, почти вжимаясь в дверь."
"‒ Ты слишком сентиментальная, Котёнок, ‒ хмыкает, ‒ глупо и наивно.
‒ Возможно… ‒ мне становится стыдно за свой искренний порыв и желание вернуть вещь. Я в его глазах глупая девчонка, полгода мечтающая о том, чего не могло существовать.
Отворачиваюсь, всматриваясь в картинки за стеклом и понимаю, что останься я тогда рядом с ним, он бы с лёгкостью избавился от меня, не задумываясь о последствиях.
Прямо и открыто ‒ Глеб умеет только так, и ему не важно, насколько это обидно.
‒ Привет! ‒ Настя заскакивает в салон, сразу придвигаясь к водительскому сидению, по привычке обхватывая его с обеих сторон. ‒ Доброе утро, Илья! Как ваше настроение? Как вечер прошёл? Смотрели какой-нибудь интересный фильм? ‒ Несколько вопросов вылетает, как из пулемёта, пока я жестикулирую подруге, чтобы она отодвинулась.
И только после игры глазами, она заглядывается на водителя и резко подаётся назад: ‒ Ой, простите… Это не Илья…
‒ Глеб. Вместо Ильи, ‒ отвечает мой блондин, не отрываясь от дороги.
‒ А что с Ильёй случилось? ‒ Голос Насти трясётся, и слышатся слезливые нотки. ‒ С ним всё хорошо?
‒ У Илья возникли некоторые… проблемы. Семейные. Он взял отгулы.
‒ Надолго?
‒ Да, надолго? ‒ повторяю эхом вопрос, чем зарабатываю гневный взгляд мужчины, который, словно острое лезвие исполосовывает кожу.
‒ На неделю. Возможно дольше, ‒ говорит, не отрывая от меня взгляда в зеркале. ‒ Как уладит все вопросы.
‒ А их много, этих вопросов? ‒ Не унимается Настя. ‒ А вопросы какого характера? Семейные? Личные? Или… может, очень личные?
‒ Я так понимаю, очень личные вопросы волнуют больше всего? ‒ прыскает Глеб, отчего подруга мгновенно становится пунцовой, отводя взгляд.
‒ Нет, ‒ прокашливается, ‒ просто спросила.
