Отшатываюсь, и медленно поворачиваюсь, сталкиваясь взглядом с моим похитителем. Мужчина расслабленно откинулся в кресле, закинув ногу на ногу. Лёгкая полуулыбка по-прежнему напоминает оскал, и я неосознанно отхожу назад, прячась за отца.
‒ Пап, это он… Тот, кто меня похитил… Это он… он…
‒ Не он, а Лев Яковлевич, ‒ слегка склоняет голову в приветствии, ‒ приятно познакомиться, Арина. Она у тебя прям нежный цветочек ‒ пугливая, скромная, ранимая. Кажется, чуть сильнее сожми и рассыплется.
‒ Девочка должна быть такой, чтобы её хотелось защищать.
Я дочь так растил, ‒ отец прижимает к себе, целуя в макушку.
‒ Папа, вы знакомы? Ты его знаешь?
‒ Знаю, Арина.
‒ Ты всё это время знал, где я, так?.. ‒ перехожу на шёпот. Спокойствие папы убеждает в неожиданной догадке.
‒ Знал, больше скажу, сам место выбрал и вещи отдал Льву.
‒ Тогда зачем это всё было? Для чего?
‒ Считай, у тебя был отпуск, ‒ разводит руками. ‒ Ты отдохнула, уверен, о многом подумала. Так?
‒ Да.
‒ Что надумала насчёт Евдокимова? ‒ затрагивает болезненную тему.
Как я и предполагала ‒ брак будет заключён.
‒ Я не хочу за него замуж.
‒ И не пойдёшь.
‒ Правда? ‒ готова скакать от радости, несмотря на пристальный взгляд Льва и его нахождение вместе со мной на одной территории.
‒ Да. Не будет больше Евдокимовых. И Веры с Катей не будет.
‒ Совсем? ‒ не верится, что мы снова вдвоём, как раньше.
‒ Я всё расскажу тебе завтра. Обещаю. А теперь ты поедешь со Львом.
‒ Куда?"
"‒ К своему мужу, Арина, ‒ раздаётся голос за спиной, словно приговор о смертной казни.
‒ К законному супругу, и законность подтверждена документально.
‒ Я… я не выходила замуж! ‒ почти кричу, потому что чувствую себя оказавшейся в страшном сне, где один навязанный жених, сменился сразу мужем. Не готова, ошеломлена, уничтожена.
‒ Ты сегодня бумаги подписывала, помнишь? ‒ Лев улыбается, перекатывая между пальцами шариковую ручку, которой несколько часов назад, я подписала себе смертный приговор.
‒ Помню… ‒ зажмуриваюсь, надеясь, что, открыв глаза, всё исчезнет, как видение, вернувшись в нормальное состояние.
‒ Дочка, посмотри на меня.
‒ Пап, я не хочу, ‒ начинаю скулить, ‒ не могу, не желаю… Я с тобой хочу остаться.
‒ Арина, ‒ заключает моё лицо в ладони, стирая скатывающиеся слезинки, ‒ всё совсем не так, как тебе кажется, ‒ улыбается, нежно поглаживая по щекам. ‒ Поверь, уже через пару часов, ты скажешь мне спасибо.
«За что?» ‒ хочется крикнуть в лицо отцу.
