Вера застывает, нервно сглатывая. Сама нарвалась. Золотое правило ‒ закрывай рот вовремя.
‒ Вернёмся к нашему вопросу, ‒ Демьяну необходим был выброс, а Вера стала спусковым крючком, а заодно и целью. ‒ Андрей, деньги мне нужны сегодня, максимум завтра. День-два на обналичивание и подготовку обмена.
‒ Повторно звонили? ‒ спрашиваю главное.
‒ Каждый день звонят. Вопрос один, но пока точного ответа дать не могу. Как только соберу нужную сумму, начнутся переговоры.
‒ Уверен, что получится?
‒ Не уверен, но это не отменяет моего желания выкупить дочь.
На несколько минут всё замолкают. Каждый думает о своём: Демьян о дочери, я о ней же, а Евдокимов, видимо, о деньгах. Последний не сдерживается и вновь начинается бессмысленное перемалывание темы «Арина-деньги». Строганов непреклонен, огрызается резко и жёстко, не уступая почти родственнику. Всё это время, незнакомая девушка стоит за спиной Евдокимова-старшего, молчаливо оценивая обстановку. Но, когда перепалка между несостоявшимися родственниками превышает допустимый уровень децибелов, проскальзывает к выходу, покидая кабинет.
Кто и зачем ‒ два вопроса, не дающих мне покоя. Олег равнодушно рассматривает собственные пальцы, кажется, наплевав и на невесту, и на её сестру. Уровень похеризма ‒ бог. Почти час яростных баталий, и я на взводе.
‒ Я покурить, ‒ кидаю отцу и выхожу.
Кручу головой в поисках выхода или намёка на него. Везде двери, и непонятно, в какую сторону шагать.
‒ Что-то ищешь? Проводить? ‒ на моё плечо ложится ладонь, а, повернувшись, вижу Катю.
‒ Я здесь всё-всё знаю, ‒ лыбится, как идиотка. Хотя, идиотка и есть.
‒ Сам найду, ‒ скидываю руку, которая полчаса назад лапала Евдокимова.
‒ И всё же… может, помочь? ‒ наиграно хлопает глазками подобно наивной девочке. ‒ Подумай, ‒ томно шепчет. Она меня сейчас, что, снимает? Этого дерьма только не хватало.
‒ Глеб, удели внимание девушке, ‒ голос Льва шелестит за спиной. Когда вышел? Я даже не услышал. Всегда передвигается бесшумно, будто привидение.
‒ Она так хочет помочь.
‒ С чего вдруг?
Оборачиваюсь. Незнакомая девчонка, которая присутствовала при обсуждении, рядом со Львом. Напугана и смущена, жмётся к нему, почти прячется.
‒ Тебе ведь не трудно? ‒ настаивает, выдавливая слова.
‒ Трудно.
‒ Глебушка, пожалуйста, ‒ цедит, копируя интонацию матери досконально.
Впервые слышу своё имя в данном контексте от Льва. Он ничего не делает просто так. Никогда. Сказанное должно произвести определённый эффект.
