Не обращая внимания на слова сводной сестры, с трудом втискиваюсь в лимузин при помощи девушки, которая заботливо раскладывает пышную юбку вокруг меня. Платье настолько неудобное и тесное, что инстинктивно хочется ослабить шнуровку, чтобы вдохнуть полной грудью. Вручает мне короткую шубку и, пожелав хорошего дня, закрывает дверь.
Снова погружаюсь в свои мысли, наслаждаясь последними отведёнными мне минутами свободы. Я настолько не желаю становиться женой Евдокимова, что готова выпрыгнуть из машины на ходу, только бы не добраться до назначенного места.
В салоне становится жарко и душно. Несмотря на мороз за окном, я сейчас, словно в парилке с максимальной температурой. Тесный корсет сдавливает грудную клетку, не позволяя сделать живительный вздох.
‒ Мне жарко. Очень. Можно убавить температуру? ‒ обращаюсь к водителю через опущенную перегородку. Мне виден лишь его профиль.
‒ Конечно, сейчас сделаю, ‒ спокойный, монотонный голос.
Лучше не становится ‒ только хуже. Влажный воздух вдруг резко становится сухим.
В горле першит, словно песка насыпали. Хочется пить, чтобы протолкнуть неприятные крошки.
‒ Если хотите пить, рядом бутылка с водой, ‒ водитель, будто прочитав мои мысли, кивком головы указывает куда-то в сторону.
Крышка поддаётся легко, и я жадно пью, не в силах остановиться. Кажется, внутри выжженная пустыня, которую невозможно напитать влагой и сколько не влей, будет недостаточно. Становится ощутимо легче, обдувает прохладой, а ещё пару глотков окончательно возвращают меня к жизни.
"
"Что это было? Ничего подобного никогда не испытывала. Настолько омерзительные ощущения, что я вздрагиваю, не желая повторения. Смотрю в окно, и в какой-то момент изображение начинает расплываться: сначала незаметно, словно картинка смывается; затем яснее, теряя часть пейзажа за окном; а потом и вовсе глаза застилает мутной пеленой. Встряхиваю головой, пытаясь согнать внезапный морок, но делаю ещё хуже, понимая, что тело ведёт в сторону.
‒ Арина? ‒ слышу своё имя, будто издалека.
‒ Да…
‒ Ты много выпила?
Бутылка до сих пор зажата в руке.
Поднимаю перед собой, показывая водителю, но сама рассмотреть не могу, хотя стараюсь сосредоточиться на предмете.
‒ Вот…
‒ Умница, Арина. Умница… А теперь спи…
Не оставляю попыток прийти в себя, но глаза закрываются независимо от моего желания. Лишь чувствую, как сползаю по спинке сидения набок и через секунду уплываю в темноту.
Глава 30
Глеб
‒ Можно сказать ‒ жених, ‒ отец смеётся, внимательно меня осматривая.
