‒ Всё-то ты знаешь! Нина беспокоится о моём давлении больше, чем я сам.
‒ Заботится.
‒ Переживает, что я могу умереть раньше, чем она. Предпочитает уйти первой.
‒ Не понял… ‒ даже встряхиваю головой, переваривая и принимая слова отца.
‒ Говорит, что без меня она жить не сможет. Её дальнейшие существование в одиночестве не представляется для неё возможным, не несёт никакого смысла.
‒ Ты так спокойно это говоришь.
‒ Эту тему мы обсудили и приняли давно.
‒ Знаешь, как бы ты ни старался поставить меня перед фактом создания семьи и рождения детей, вряд ли кто-то будет заботиться о моём давлении так же, как мама.
Кажется, я вообще недостоин этого светлого чувства.
‒ Каждый человек достоин. Глеб, для любви нет плохих, хороших, некрасивых, глупых, бездарных. Почему ты вдруг решил, что любовь выбирает самых лучших? Она не награда, не приз за заслуги, не грамота за первое место. Она приходит в твою жизнь, чтобы изменить, открыть тебе глаза на самое важное, существенное, главное. Она сама решает, когда, где и как прийти к тебе.
Ты ничего не контролируешь, не направляешь, не можешь изменить. Она придёт, и, если ты не откроешь по собственному желанию ей дверь, она сорвёт её с петель. Любовь лишней не бывает, так же, как и не бывает лишних людей. Всему своё время.
Сглатываю от проникновенной речи отца, каждое слово которой резануло внутри, оставив неприятное покалывание.
‒ Ты вроде не пил.
‒ К этим выводам я пришёл давно, тебе же ещё придётся всё это принять. Смею надеяться, что осознание настигнет тебя скоро.
Остаток пути проходит в молчании. На улицах многолюдно, несмотря на новогоднюю ночь и крепкий мороз.
‒ Ты выбрал? ‒ вопрос напоследок, когда отец уже собирается покинуть машину.
‒ Нет. Мама сказала, что выбор я должен сделать до пятнадцатого.
‒ Всё верно.
‒ Хотел спросить. Кто был третьей кандидаткой?
Глубокий задумчивый взгляд впивается в меня, просверливая насквозь.
‒ Строганова. Но я опоздал с предложением её отцу. ‒ Закрывает дверь, удаляясь по дорожке к дому.
Нет. Опоздал я.
Глава 27
Арина
Я заболела. Проснулась первого января с высокой температурой, насморком и кашлем.
После новогодней ночи, прорыдав на плече отца пару часов, утром судорожно вспоминала, какими именно нелицеприятными эпитетами называла Глеба между всхлипами. Папа решил, что мои сожаления связаны с навязанным браком и невозможностью отмены сделки с Евдокимов, но на самом деле именно воспоминания о блондине разрывали меня на части."
"Он позволил мне выбрать. Не его.
