Когда Софье было четыре, ее мама вышла замуж за вдовца с двумя сыновьями. Все бы ничего, да новый папа был уйгуром. Так Софья Ивановна Смирнова стала Софьей Дильшатовной Касымовой. Все думают, что она метиска.
- Вы правильно сделали, что выбрали карьеру. Это я расслабилась, - грустно вздыхаю я. – Занималась дочками, поддерживала Рустама…типа вдохновляла на подвиги, - с горечью говорю я. – Вот теперь другая его вдохновляет, еще небось маточкой дышит.
- А почему бы тебе не устроиться на работу? – спрашивает Диана.
– Ты же иняз окончила. Может, пойдешь преподавателем, или переводчиком. Девочки выросли, и ты можешь начать строить карьеру. Никогда ведь не поздно.
- Точно! Поддерживаю Диану. Вот выйдешь отсюда и ищи варианты. Займешь голову, и не будешь страдать.
Я задумалась. Может, девочки правы и никогда не поздно начать. Сейчас корю себя за то, что послушала Рустама, который сказал, чтобы я сидела дома, а он о нас позаботиться. Надо было, как некоторые жены крутиков, попросить у него салон красоты или бутик.
Но я была слепой дурой, которая вот-вот может остаться у разбитого корыта.
Вскоре девочки ушли, и я решила вздремнуть. На самом деле спала я много – так, как никогда в жизни. Я все еще чувствовала слабость и не вставала. Арсен Ильясович сказал, что посмотрит меня завтра и решит, когда мне уже можно будет хотя бы ходить. Проваливаюсь в сон. Вокруг полное умиротворение, тишина и покой. Я лежу в своей кровати, укрытая не казенным одеялом, а своим любимым – белоснежным и мягким.
Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Рустамом. Он улыбается и поддается вперед. Его ладонь накрывает мою щеку и гладит ее. Мне сладко и томительно одновременно. Он смотрит на меня также, как несколько лет назад. До нашей трагедии. До его предательства.
- Айлин, милая, - зовет он меня, а я смотрю на него и не могу ответить, словно онемела.
- Айлин, родная…
Его образ растворяется, а мне все еще хочется за него ухватиться. Открываю глаза и понимаю, что его ладонь по-прежнему гладит мою щеку.
И только тогда осознаю, что он здесь, рядом со мной.
- Что ты здесь делаешь? – говорю недовольно, пытаясь сесть на кровати. От одного движения начинает ныть шов и я морщусь от боли.
- Где болит, родная? Позвать врача? – обеспокоенно спрашивает он. Но сейчас я уже не знаю, искренни ли его эмоции.
- Я тебе не родная. И я просила тебя не приезжать, - цежу сквозь зубы.
- А я приехал. И буду приезжать. Я – твой муж.
