А ведь она помогала Марку, что в моём мире, не побоявшись последовать за ним, что здесь. Интересно, он изначально планировал избавиться от Елены, когда та станет ему не нужна, или действовал спонтанно? Почему-то казалось, что второе вероятнее.
- Надо известить градоправителя и отправить этих двоих под стражу до вынесения приговора, - выслушав сбивчивый рассказ извозчика, у которого, кроме лёгкого сотрясения мозга, судя по тому, что я видела, других повреждений не было, высказала своё мнение.
- С этим я разберусь, а тебе лучше вернуться домой, к Дарише, - задумчиво поглядывая на преступников, кивнул Эйден, - сейчас ты нужна там гораздо больше чем здесь.
- Не подскажешь, в какую сторону идти? - признавая его правоту, спешно выпалила я, закрутившись на месте как юла, не в силах определиться с направлением в темноте, мгновенно забыв и о Марке, и о Елене, поскольку тревога за дочку накрыла по самые уши.
Уходя утром, я вовсе не предполагала, что задержусь так надолго.
Как она там?
- Подскажу, - остановив мои метания одним лишь прикосновением, произнёс Бреннар, -тебе сюда.
Прямо передо мной появился белесый туман, становясь гуще, осязаемее, поднимаясь выше и обретая овальную форму.
- Это портальный переход, насколько я знаю, ты уже пользовалась подобным, так что с принципом действия знакома. По ту сторону твой дом. Готова? - я кивнула, и белесое марево мгновенно замерцало. - Тогда вперёд, увидимся позднее.
Я шагнула, даже не задумываясь о том, что впереди меня может ждать ловушка, и едва коварная мысль начала проявляться в голове, как оказалась по ту сторону, прямо в детской комнате, где раздавался надрывный плач ребёнка и бормотание бабули.
- А вот и наша мама пришла, молока принесла, - с облегчением выдохнула старушка, - на, забирай своё сокровище и в ближайшие двадцать минут меня не беспокоить, иначе начну кусаться.
Слушая ворчание старушки, глядя в её морщинистое лицо, я вдруг ясно поняла, что предать она не могла, и что бы ни совершила Дилайна, вины бабули в этом нет.
Как только Дариша оказалась на моих руках, плач начал стихать. Маленькие губки были обиженно поджаты, щёчки мокрые от слёз, и даже взгляд детских глаз казался мне обвиняющим.
- Прости, солнышко, прости, родная, что мама задержалась, - зашептала я, расстегивая блузку. - Бабушка, наверное, за время моего отсутствия чуть с ума с тобой здесь не сошла.
