Андрон должен их уловить и внутренне сдаться, признать Сосновского своим старшим товарищем, тем человеком, который возьмет его за руку и поведет. Этому Андрону нужен сильный поводырь, таким и надо для него стать.
«А еще, опознав труп Казанкова, Шелестов будет знать, что я пересек границу благополучно. И это очень важно для операции внедрения».
– Так что везение снова на моей стороне, – перемотав портянки и натянув сапоги, заявил Михаил. – Со мной вы не пропадете. Но и мне нужна ваша помощь в Харбине. Вы поможете мне через ваших в Китае выйти на западное руководство вашего Союза.
Мы с вами еще такие дела будем делать! Вся Россия нас благодарить станет! Так-то, Андрон!
«Он не разведчик, – думал Сосновский. – Ему не понять, что мой мифический “Патриотический Союз” вполне спокойно мог давным-давно самостоятельно выйти на руководство РОВСа в Париже. Союз работает открыто, открыто декларирует свои ценности, цели и методы. Но Андрон – рядовой боец. Кто он? Бывший гимназист, примкнувший к белому движению? Получивший ничего не значащее офицерское звание от одного из самозваных правителей Белой России? Какой-нибудь новоиспеченный прапорщик или подпоручик? Надо будет по дороге в Харбин расспросить его об этом».
– Ну что, поможете мне? – Сосновский протянул Перегудову руку.
Андрон глубоко вздохнул и, немного помедлив, пожал руку Михаила. Кажется, он с трудом поверил в свое удачное спасение. А ведь провал был совсем близок.
Глава восьмая
– Максим Андреевич! – Бас начальника Особого отдела дивизии прозвучал настолько тревожно, что у Шелестова похолодело внутри.
– Максим Андреевич, неприятность у нас, кажется. Хотя теперь уже ясно, что ждать нечего.
– Черт, да говорите же вы! – не выдержал Шелестов.
– Пропал самолет с дипломатической почтой. Груз получили на нашей территории, сопровождал его сотрудник посольства. Два часа назад начались помехи, потом связь прервалась. На трассе шторм. Горючее в самолете кончилось час назад. Надежды никакой.
– Чья почта, какого посольства?
– Нашего в Японии.
– Так, дождались… – со стоном протянул Шелестов. – Я сейчас буду у вас.
Сосновский был уже далеко, наверное, у самой границы. Буторин снова в тайге. Появились новые сведения о месте нахождения диверсантов. Охотники опять видели следы. Коган улетел в Нерюнгри, где сейчас находился старый знакомый Мулымова, проработавший с ним на биологическом стационаре несколько лет. Хотелось бы, чтобы вся группа была под рукой, ведь дипломатическая почта – вещь серьезная.
