Видимо, те, через которые происходит перегон американских самолетов на запад. Точнее сказать не могу. Рядовых членов группы перед выходом так глубоко в боевую задачу не посвящали.
Шелестов вошел в палату, огляделся. Платов молодец, устроил Буторина в двухместную палату, как командира высокого ранга. Впрочем, вторая кровать была аккуратно застелена и пуста.
Виктор поднялся со своей постели, оперся на палку и протянул руку.
– Я уж думал, про меня забыли, – усмехнулся он. – Лежу тут один, поговорить не с кем. Только сводки слушаю по радио да уколы получаю в самое беззащитное место.
– Ничего, – пожимая руку товарищу, ответил Шелестов. – Иголка – не пуля. Да и колют тебя, наверное, симпатичные сестры. Держи, гостинцы тебе привез, чтобы было не так скучно валяться.
Расстегнув полевую сумку, Максим выложил на прикроватную тумбочку две пачки папирос «Казбек», большую пачку грузинского довоенного чая, несколько румяных яблок. Буторин улыбнулся, провел рукой по ежику седых волос, прошелся, чуть прихрамывая, по палате.
– Сестрички тут хорошие, заботливые. Вон моего соседа, полковника, уже выписали. Все допытывался о моем звании, в каких частях служил да где ранение угораздило получить. А я выкручивался. Платов мог бы и легенду подбросить на такой случай. Врать терпеть не могу. На задании все проще, а перед своими стыдно как-то. Что слыхать по нашей части? Не пролежать бы здесь до конца войны. А то победят без нас!
– Без нас не победят. Лопай яблоки, чай пей, сил набирайся. Нога твоя как? Смотрю, ходишь уже?
– Велят разрабатывать, – погладил бедро Буторин.
– Недолго уж осталось. Парк у них тут хороший. Хожу дышать осенним воздухом. Покой, тишина, прелыми листьями пахнет, и мысли всякие в голову лезут…
– Ты мысли гони! – нахмурился Шелестов.
– Гони? – невесело усмехнулся Буторин. – А как их гнать, когда я здесь валяюсь, наслаждаюсь природой, а враг до Волги дошел. Поверили нам, дали возможность доказать, что мы честные граждане своей Родины и готовы за нее жизни отдать. Вот я и не хочу жалеть! Мы должны быть там, где льется кровь и где каждый день убивают фашистов!"
"– Ладно тебе, Виктор.
– Шелестов положил руку на плечо Буторина. – Нервы расшалились? Мы с тобой делаем важное дело, которое не всем по плечу. А что касается крови, так ты ее тоже пролил. Ты не в санатории здесь, а на излечении. И спасибо тебе, что тогда прикрыли нас на катере. Честно говоря, не думал я тогда, что удастся нам уйти. А вообще, пролить кровь – это самое простое.
