Поэтому я здесь. Итак, сколько было аварий на маршруте за последние две недели?
Удар о дерево был таким сильным, что Алексей подумал о сломанных ребрах. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. По виску текла струйка. Ясно, что это кровь: липкая, теплая, противная. Протянуть руку и пощупать голову в том месте он не мог. Вцепившись в стропы парашюта, летчик пытался погасить раскачивание. А заодно и осмотреться. Куда он приземлился, что там под деревьями? Не хотелось думать, что спасение из падающего самолета вовсе не означает спасение жизни.
Выжить в глухой тайге за сотни километров от ближайшего жилья просто невозможно.
– А это мы еще посмотрим! – прошептал летчик и принялся, обдирая до крови пальцы, расстегивать замки парашюта.
Через пару минут мучений и скрежетания зубами от боли в боку он все же расстегнул замки и полетел вниз. Приземлиться удалось на ноги, согнув их в коленях и спружинив при падении, как учили, но от боли в боку в глазах потемнело, и Алексей повалился на землю, почти потеряв сознание.
Полежав немного, он осторожно ощупал бок.
Так и есть. Пропоров край куртки, в тело вонзился сучок. Скрипя зубами, Алексей выдернул обломок и осмотрел рану. Кажется, не очень глубоко. А ведь могло бы достать и до внутренних органов. Тогда крышка! А может, и так крышка? «Нет. – Летчик гнал от себя мрачные мысли. – Мы еще поборемся»."
"Складным ножом он отрезал от свисающего парашютного полотна длинную полосу. Пришлось раздеваться, чтобы плотно обмотать нижнюю часть грудной клетки. Под повязку он положил небольшой кусок белого мха, зная его целебные свойства как антисептика.
С повязкой стало немного легче.
Развернув на коленях карту, Алексей тяжело вздохнул. До ближайшего аэродрома под Якутском было километров сто. Точнее сказать летчик не решался, потому что не мог определить своего места. Он потерял ориентиры во время налетевшей непогоды. Насколько самолет отклонился от курса, можно было только предполагать. И общее направление сейчас он мог себе определить тоже приблизительно.
– Ну сидеть и подыхать тут я не согласен! – громко сказал Алексей, заправляя карту в планшет.
– Сто километров? Так это три дня пути, по тридцать километров в день. Правда, по ровной дороге и в здоровом теле. Ну пусть дольше, пусть неделю. Главное – идти!
Проверив свой ТТ, он сунул его не в кобуру на ремне под курткой, а за пазуху. Нож в кармане, бензиновая зажигалка – вот и все богатство. В самолете остался аварийный комплект с ракетницей, фляжкой, медикаментами и сухим пайком.
