– Слушай, Виктор, я сегодня, кажется, засек чужаков на аэродроме, – сказал Шелестов и сложил руки на груди, задумчиво глядя в окно, поверх газеты, которой до половины было заклеено стекло.
– На аэродроме? – Буторин удивленно уставился на Максима. – Ты уверен? И что, вот так внаглую объявились?
– Сейчас это нетрудно, – поморщился с досадой Шелестов. – Полоса почти полтора километра. Аэродром еще не готов, никаких капитальных строений. Охранять нечего, нет там материальных ценностей, а строительную технику и лопаты сторож охраняет, старичок седенький.
Я их видел у дальнего конца строящейся полосы, где работы сегодня не велись.
– А с чего ты взял, что это чужаки?
– Ну посуди сам, – начал перечислять Шелестов. – Они появились на дальнем конце полосы и там же исчезли. Я не видел, чтобы они шли туда со стороны лагеря, и назад они не вернулись. И, самое главное, они исчезли, когда на площадку приехал генерал от военной авиации. И спустя двадцать минут после исчезновения этих троих неизвестных я засек блики, отраженные от стекла на вершине сопки.
Бинокль, Витя, это точно! Они вели наблюдение.
– А что им наблюдать, если они и так к самой полосе вышли? – с сомнением пожал плечами Буторин. – Могли бы и руками пощупать, и ногами потоптать.
– Могли, – кивнул Максим. – И щупали, и топтали. Наблюдать им пришлось издалека, потому что охрана активизировалась с приездом начальства. А потом, когда темнело уже, я ведь ходил туда. Есть прикопка. Они начали ее делать. Хотели выяснить толщину подушки основания полосы, самого покрытия.
И сделать выводы, как ты понимаешь, о возможностях посадки здесь тяжелых самолетов. Или подтвердить, что эта полоса только для местной малой авиации. А я их так бездарно упустил. Тешу себя мыслью, что это геологи были.
– Не бездарно, – хмуро качнул головой Буторин. – Ты что, должен был к ним кинуться через все строительство с криками: «Погодите, ребята, я ваши документы проверю»? И их бы вспугнул, и тебя бы пристрелили там. Результата – ноль, и никто бы ничего не понял.
А чужаки в округе есть.
– Что? Ну-ка, рассказывай.
– Охотники говорили про чужаков. Дважды следы видели. Говорят, чужие люди, нехорошие. Я спросил, как они поняли, что люди нехорошие. Оказалось, все просто. Если человек на таежной тропе от зверя таится – это охотник, а если человек от человека таится – это нехороший человек, злое задумал.
– Ну вот и дождались, – вздохнул Шелестов. – Это уже не просто совпадение, гости все же пожаловали.
