Была пара местных пособников, и все.
– Все же надо выждать, а вдруг они затаились, вдруг хотят, чтобы мы так думали. А потом снова начнутся аварии и несчастные случаи. Ты уверен, что резидент – Артамонова?
– Коган уверен. Она его вербовала по-настоящему. Он пришел к ней и разыграл растрепанные чувства и полную потерю смысла жизни. Сделал вид, что почти купился. Но все испортил этот раненый диверсант. Пришлось ей его убивать и скрываться. Она была уверена, что вскрытие покажет, что раненый умер не сам. У нас есть преимущество в том, что отсюда не так легко скрыться.
Ориентировки разосланы на всех фигурантов.
Сосновский потянул Анастасию за руку. Женщина удивленно и немного насмешливо посмотрела на него, позволяя завести себя в комнату. Михаил захлопнул дверь, прижал Шереметьеву к стене и положил ладонь на ее щеку, проведя пальцем по брови, подбородку, потом по губам.
В глазах Анастасии появились чертики, и он припал к ее губам жадным нетерпеливым поцелуем. Слабая попытка упереться руками ему в грудь не увенчалась успехом.
Он обнял женщину, прижал к себе и стал целовать ее губы, лицо, шею неистово, как одурманенный. Еще миг, и вот уже властная мужская рука ласкала грудь Шереметьевой.
Женщина тихо постанывала, вцепившись ноготками в плечи Сосновского. Он подхватил ее на руки и понес к кровати… Очень трудно было избавиться от мысли, что он выполняет то, что и предполагалось этими людьми, что Анастасию ему именно для этого и подставили. Для исполнения его плотских желаний, для того, чтобы он потерял голову и осторожность.
И Михаил старался, вовсю доказывая, что голову и осторожность он потерял.
А потом они лежали на серых простынях, и он поглаживал ее руку выше локтя, удивляясь нежности тонкой кожи.
– Сумасшедший, ты мне две пуговицы оторвал на блузке, – тихо проговорила женщина.
– Если бы не оторвал, было бы скучно, – усмехнулся он. – Что же это за страсть, если ничего не порвать. Ты ведь не поверила бы в мою страсть, правда?
И тут случалось неожиданное. Шереметьева повернулась к нему, опалила гневным взглядом и с силой замахнулась.
Сосновский в последний момент сумел перехватить ее руку.
– Я тебе не шлюха, – с гневом в голосе выпалила Анастасия. Ее губы тряслись от негодования. – Убирайся вон!
– Куда же я уйду? – обескураженный такой непредвиденной реакцией, пробормотал Сосновский. – Я здесь живу. И потом, ты же мне что-то хотела сказать? Для чего-то ты ко мне пришла?
Анастасия мгновенно вскочила с кровати и принялась одеваться.
