Вам сказали, кто я?
– Да, я знаю, кто вы, – кивнул Михаил и сел в кресло у плотно занавешенного окна. – Полагаю, и вы хорошо знаете, кто я такой, раз решили встретиться. Я вас слушаю.
– Вы думаете, что прибыли сюда из Советского Союза и на вас тут же посыплются предложения о совместной борьбе, о предоставлении финансовой помощи, о предоставлении вам политического убежища?
– Я не буду повторяться, Константин Владимирович, потому что, честно говоря, устал уже рассказывать, что приехал сюда не по своему желанию, а потому, что меня сюда привезли.
Но не в этом суть. Ваши вопросы подтверждают, что вам интересно происходящее сейчас в Советском Союзе. И вам совсем не интересно, что происходит в Маньчжурии. Думаю, у вас есть возможность уехать в Париж, в Барселону, в Буэнос-Айрес. Но вам туда не хочется. Разочарование? Хорошо, я отвечу на ваши вопросы. Задавайте."
"– А вы умны, – разглядывая Сосновского, тихо сказал Родзаевский. – У вас высокое положение в вашей организации?
– Нет, но я пользуюсь высоким доверием.
Можно сказать, что я рядовой исполнитель, но с очень большими полномочиями и правом самостоятельности при выполнении заданий.
– Хорошо. – На лице собеседника появилась легкая улыбка то ли иронии, то ли затаенной грусти. – Вы активная подпольная организация. Почему же вы не устроите государственный переворот, не убьете, например, Сталина?
– Я вам отвечу. – Сосновский глубоко вздохнул, глядя на огонь. Что-то было не так с этим человеком. Странности, даже для лидера удивительные. Он не глуп, но разговор с ним отдает каким-то инфантилизмом.
«Или он меня прощупывает, – думал Михаил, – и делает это изуверски хитро, или мы имеем дело с высочайшим градусом разочарования. Такой союзник мне не помешает. Я черт знает куда забрался без связи, без прикрытия». – Переворот? Знаете, когда идешь к власти, когда думаешь о том, чтобы сделать счастливым свой народ, свою Родину, как-то не очень хочется проливать кровь этого народа и наносить ущерб своей Родине. Согласитесь, бороться за власть и бороться со своим народом – вещи абсолютно разные, я бы сказал, противоположные.
Переворот, вы говорите? А мне вот кажется, что переворотов уже достаточно. Мы и так захлебнулись в крови за четыре года Гражданской войны. А теперь еще вот Германия. Сталина убить? Сталин за годы своей власти сумел создать такой образ, что сейчас нас порвут на куски прямо на Красной площади, нас проклянут в веках. Тот же самый народ, который мы будем убеждать, что убили их вождя во имя их же блага.
