в танце все нити рвутся, и мы становимся абсолютно свободными! В этот момент я живу, живу по-настоящему. Танец – безмолвная музыка моего сердца.
Я забежала в гримерку, схватила стакан воды и выпила его до дна. Я дико волновалась. Что теперь он сделает? Может, я зря его раздразнила? Мне казалось, мое колотящееся сердце было слышно даже за стенами гримерки. Я взглянула на себя в зеркало: раскрасневшиеся щеки выдавали предательски мое волнение, я попробовала хоть немного приглушить их пудрой.
Быстро переодевшись в фольклорное платье для танца шааби, я сделала глубокий вдох всеми легкими и выдохнула. Повторила раза три. Снова оценивающе посмотрела на себя. Рыжие длиннющие волосы волнами спускались ниже талии, карие глаза с восточным сценическим макияжем выглядели акцентированнее в слабом освещении комнаты, костюм традиционно выделял грудь лифом дина, и пояс со стразами подчеркивал бедра. Я расправила плечи, и стала искать косметичку, куда я дела помаду? Нашла, накрасилась губы, усилив розовый оттенок.
Подправила волосы, припушив объем от корней. Я уже была не так уверена в правильности своих действий. Его колкий взгляд в зале не предвещал ничего хорошего, зачем я дергаю тигра за хвост? То, что он меня не кусал, не значит, что он не сможет этого сделать. Да нет, не осмелится. Он не позиционирует себя никак по отношению ко мне. Кто я такая? Танцовщица живота, не более… а сердце колотится при его виде, как ненормальное.
– Что я творю? – я оперлась руками на туалетный столик и выдохнула, опустив голову.
Тишину разрезал низкий голос с акцентом:
– Мне тоже интересно, что ты творишь. – На меня будто вылили ведро ледяной воды. Он стоял прямо за мной, сверлил меня тяжелым взглядом.
Я облизнула пересохшие губы, и повернулась к нему лицом.
Он рассматривал меня почерневшими от ревности глазами, руки в карманах, облокотился на дверной косяк:
– Чего ты добиваешься? – если бы от гнева зеркала могли бы разбиваться, я была бы вся в осколках.
– Ничего не добиваюсь. Я живу своей жизнью. – Голос, только не дрожи. Ты его не боишься. Все будет хорошо.
Он сделал шаг ко мне, подошел близко-близко, мне пришлось слегка поднять голову. Смотрел на меня испытывающе сверху вниз.
– Я тебе ЗАПРЕТИЛ танцевать здесь, – повысил он хрипловатый голос.
