Но нет уж! Видно, что тема волнует!
— Нууу… Он понравился?
— Ой, ну ты скажешь! Вообще дурак какой-то!
Смеется, отводит взгляд.
— Ну не знаю. Дрался он здорово. И потом, говорят, тебя на руках носил. И никому не отдавал…
— Кто говорит?
— Ну… Просто… И сама видела…
Длинный, дурной язык у тебя, Сашка!
Но Света не замечает заминки. Краснеет нежно, щеками и шеей, как умеют только рыжие, кусает губы…
— Правда?
— Да!
И дальше мы обсуждаем Макса, его нахальный поцелуй, который «ну совсем не понравился», и то, что у него «вульгарные татухи, смотреть не на что».
В комнату я добираюсь уже за полночь.
Не смотрю на телефон, довольная и обожравшаяся, заваливаюсь спать.
И не реагирую на стук в дверь среди ночи.
26. Новое место работы
— Здравст… вуйте, Виктор… Евгеньевич… — растерянно булькаю я, когда утром в столовой обнаруживаю сына хозяина дома.
В хмуром одиночестве.
Очень хмуром.
— Доброе утро, — тихо говорит он, бросает взгляд на дверь, проверяя, наверно, не на подходе ли грымза, и приказывает, — сюда иди.
— Зач… ой…
Вот всегда ты, Сашка, при нем овцой блеять будешь, интересно? Или как-то уже, может, расслабишься?
У вас уже все было. Много раз. Ничего он тебе, кроме того, что уже сделал, не сделает. Надеюсь…
Чего пугаться-то?
Выдыхаю, утешаю себя тем, что все хорошо, и это просто мое первое имя неожиданно заиграло новыми красками, и топаю к подполу.
Он, кстати, чего-то весь взлохмаченный, небритый и не особо выспавшийся.
Ой-ё… Надеюсь, все нормально на работе у него? А с Людой и Максом тоже все хорошо? Мне совсем не хочется, чтоб им привинтили какое-нибудь дело.
В конце концов, подпол должен же хоть крупицы совести иметь?
Макс спас его сестру так-то.
Задумавшись про печальную судьбу брата и сестры, я как-то упускаю момент… И подхожу слишком близко.
А через секунду, ойкнув, падаю прямо на грудь Вика, упираюсь ладонями ему в плечи. И замираю. Глаза его, синие-синие, становятся темнее. И зрачки расширяются.
Ё-моё! Гипнотизер, не иначе! Потому что двинуться не могу.
Смотрю и смотрю.
— Ты… Какого хрена не берешь трубку? — цедит он сквозь зубы, оглядывая мое красное лицо жадно и внимательно, — где была ночью? М?"
"— Спа-ла… — выдыхаю испуганно, боясь пошевелиться в его лапах.
Черт! Он меня сейчас на колени затащит! На глазах у всего дома! И плевать, что в доме только грымза и Света! И та, и другая могут зайти! А тут — такое!
Я пытаюсь найти в себе возмущение. Но нифига. Нахожу только дрожь возбуждения.
