То я бы не знаю… Я так испугалась… Правда. Спасибо.
Она облизнула губы и резко сократила расстояние между их лицами. Коснулась теплым взволнованным дыханием щеки. А затем и губ.
Вик застыл. Замер.
Бабочка села на ладонь. И сложила покорно крылышки.
Он не форсировал. Тормозил себя. Сильно.
Каким-то внутренним чутьем осознавая, что именно так сейчас будет правильно.
И охереневая от своего нового опыта.
Он, конечно, целовался в машинах. Он трахался в машинах. И на машинах. И рядом с машинами. Под машинами только не случалось… О чем он вообще?
Просто то, что сейчас происходило… Новый уровень какой-то.
Запредельный.
Здесь самое главное — не спугнуть.
Мягко отпустил ее запястье, разомкнул губы, приглашая. Сашка взволнованно опять выдохнула, уперлась ладошками ему в плечи, ухватилась за футболку. И еще раз поцеловала. Уже не так целомудренно, как до этого. Настойчивей.
И такое удовольствие от ее инициативы было, невозможное.
Виктор и не думал, что можно от этого кайф получать. Такой кайф. Просто от поцелуя.
Просто от того, что женщина сама хочет. Сама."
"Обычно он доминировал. Ему нравилось. Если девушка клеилась, навязывалась… Не то. Не интересно и тупо. Можно, конечно, но без особого кайфа.
А тут… Другой уровень.
Доверия. Нежности. Сексуальности. Всего.
Руки скользнули по тонкой талии, сомкнулись, мягко перетягивая увлёкшуюся девчонку на себя.
Пару нажатий на панели — кресло отъехало подальше, спинка немного откинулась.
Теперь можно уже с комфортом, увлеченно исследовать доставшееся ему удовольствие.
Пока оно, удовольствие, тоже с энтузиазмом осваивает незнакомые берега.
Вообще, не зная, что Сашка не девственница, можно было по ее прикосновениям решить другое.
Слишком целомудренно. Слишком невинно. Слишком осторожно.
Она целовала, трогала, сжимала плечи, с удовольствием ощупывая напряженные мускулы, мягко касаясь нежными губами щек, выцеловывая линию скулы, опять возвращаясь к губам, что-то шепча, тихо-тихо, оглядывая его лицо взволнованно и робко.
Она другая была, Снегурка.
Не как в первый раз, в новогоднюю ночь — горячая, жаркая, отдающаяся с готовностью и кайфом, словно завтра — конец света.
Не как до этого, у себя в комнате — нервная, трясущаяся, жгучая до боли, отрицающая саму себя и свое желание.
Сегодня она была робкой, нарочито беспомощной, внимательной и неуверенной. И это заводило по-новой. В первую очередь тем, что нельзя форсировать. А хотелось. Не в его темпераменте совершенно — покорно ждать.
