А твой ответ, что ты в доме была и ничего не взяла… Ну, короче, это не те люди, чтоб поверить, понимаешь?
— Что за люди?
— Козловские…
И после этого я, еще на что-то надеявшаяся, понимаю, что все. Вот просто все.
Козловские, люди страшного мужика с тупым и стремным погонялом «Козел», кстати, нифига не погонялом, а реально его фамилией, были самыми отмороженными тварями, которых весь город знал.
Я смотрю на Ваньку, понимая, что все разговоры о том, что он тупое недальновидное чмо, и что, если он думает, будто, сдав меня, не доиграется до отрывания яиц… Все эти разговоры — пустая трата времени.
И надо валить. Вот прямо сейчас.
Я встаю. И иду на выход.
— Сашк… Ты прости меня, а?"
"Ванек сидит за столом, вид у него на редкость пришибленный и жалкий. Но я не собираюсь это оценивать и за него переживать. Наше прошлое он растоптал своим тупым поступком. Меня подставил под самых страшных чертей города. И жалеть его? Да пошел он!
Я даже не смотрю на него, когда выхожу за дверь. Хлопнув ею напоследок от души так, что сверху сыплются тараканы.
Выхожу на улицу. Задыхаюсь от морозного вкусного воздуха.
Новый Год, так интересно начавшийся, продолжается привычной жопой. Вернее, не привычной. А гораздо, гораздо более глубокой, чем до этого.
Но ничего. Мне не привыкать.
Работы нет. Жилья нет. Денег нет. Проблемы есть. Бандиты на хвосте есть.
Шикарный итог.
Шикарное начало новой жизни в Новом году, Сашка.
Все правильно.
Нехер таким, как ты, в сказки верить.
Не про нас это.
Я зябко передергиваю плечами, щурюсь на яркий, ослепительный снег, и, сунув руки в карманы, топаю прочь от барака.
Ничего. Прорвемся.
Деваться просто некуда.
4. Когда жопа все глубже
— Слышь, у тебя штука есть?
Голос за дверью появляется примерно через пятнадцать минут после моего первого посыла. Не особо жесткого. Я по-привычке девочку-ромашку пытаюсь изображать. Но, похоже, тут не так срабатывает, как должно.
По крайней мере, сынок хозяйки комнаты, по виду наркоман с серьезным стажем, не впечатляется.
Первый раз он подходит ко мне прямо сразу после того, как его мамаша, отдав мне ключи и выудив последние пятьсот рублей предоплаты за грязную конуру в одном из бараков, сваливает в туман. С сынулей, что характерно, не общается, демонстративно поджимает тонкие губы и игнорирует все его завывания про бабки и про старую марамойку.
Высокие отношения, да уж.
Я проверяю замок на двери комнаты, прежде чем отдать последние имеющиеся у меня наличные. Нормально.
